– Этого я не знаю. Я только могу сказать, что он задумал.
– Ну-ну, говори...
– Сегодня вечером он следователю скажет, что хочет сознаться в ограблении магазина, где сторожа стукнули...
– Зачем?
– По закону его должны, так Фокс говорит, вывезти на место преступления, чтобы он там показал, как все происходило. Поскольку он ни на что больше не колется, они сразу же ухватятся за его признание – им там все, мол, надо задокументировать, снять его на фотографии, чтобы он потом не вздумал отказаться...
– Ну, это я понял, дальше-то что?
– А дальше он такое суждение имел: пока он на Петровке, повезет его не тюремный конвой, а опергруппа со следователем его за собой запишут. И на месте их там должно быть три-четыре человека, ну, пять от силы, не больше. Магазин для такого дела обязательно закроют – это, мол, для вас сигнал будет. Он мне сказал, что продумал все до тонкости, каждую детальку обмозговал...
– Он лучше бы раньше мозговал, как псам в руки не даваться, – буркнул сердито горбун.
– Это я не знаю, я говорю то, чего он мне велел передать. Значит, дальше план у него такой: введут его в магазин и дверь изнутри прикроют, а вы в это время тем же макаром, что в прошлый раз, войдете через подвал в подсобку. Машина должна на пустырь за магазин отчалить. Когда он с операми спустится в подсобку, вы их там всех переколете и спокойно черным ходом наружу выйдете. Вот и вся его задумка. Сил, он сказал, наверняка хватит, потому что главное в этом деле – неожиданность...
Тишина наступила гробовая, и я даже забыл на минуту про Левченко, а ведь я его вместе со всеми приглашал в засаду – на смерть. И он-то с моим планом вряд ли согласится. Но это от меня уже не зависело, я сделал все, что мог.
Все молчали и смотрели на горбуна, и мгновения эти были бесконечны.
– Толково придумано, – сказал наконец «убийца Тягунов», ему, наверное, казалось несложным заколоть трех-четырех оперативников.
– Толково! Толково! – заорал, передразнивая его, горбун, и белые десны его обнажились в жутком оскале. – У них тоже пушки имеются! Половину наших укокать могут...
– Риск – благородное дело, – спокойно сказал Тягунов. – Нас ведь где-то обязательно укокают...
– Типун тебе на язык, холера одноглазая! – крикнул горбун. – Перекокают от глупости вашей! Кабы слушали меня, дуроломы безмозглые, жили бы как у Христа за пазухой!
Потом он повернулся ко мне и спросил раздраженно:
– А больше тебе Фокс ничего не говорил?
– Больше ничего. Только Ане велел передать, чтобы она сказала: он за всю компанию хомут на себя надевать не желает, ему вышака брать на одного скучно. Если не захотят его отбить, он с себя «чалму» сымет – все отдаст...
– Н-да, н-да, веселые делишки пошли. – Забарабанил горбун сухими, костистыми пальцами по столу, и дробь его звучала тревогой. Потом повернулся к банде: – Ну что, какие есть мнения, господа хорошие?..
Окончание в № 24.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.