- Да что вы? - спешу сказать. - Она жива - живехонька, я только что вчера получил письмо от Веры Михайловны (моей жены) - она ее встретила на фронте...

- Не может быть? - слышу радостный всплеск повеселевшего голоса.

- Верно...

- А вы меня не обманываете?

- Да, нет же, Мария Александровна, письмо принесу...

- Буду ждать...

- Ну - ну, бегу... И я, действительно, побежал этим ранним летним утром к Марии Александровне, ясно представляя себе, как она перетревожилась за эту ночь...

Звоню...

Она сама и отворяет. Еще более по - худевшая, постаревшая, взволнованная. Пятна яркого, румянца на ее матовом лице сильно подчеркивали ее душевное волнение.

Я спешу дать ей письмо Веры Михайловны, и она дрожащими руками развертывает его и быстро читает, путаясь в не - разборчивом почерке.

Я читаю ей его вновь.

Она успокаивается и задает мне ряд испытующих вопросов. Я показываю ей почтовый штемпель на конверте, и она вдруг добро - добро улыбается и ласково благодарит меня за принесенную весточку.

- А то вот я всю ночь не спала, все о Мане думала... Причудилось мне, что с ней несчастье.

И она повела меня пить чай, а я с удовольствием рассказывал ей все, что знал о Марии Ильиничне.

IV

И вот наступил час, когда не стало Марии Александровны. Она умерла на руках своих дочерей.

Хоронили ее на Волковом кладбище в Ленинграде.

Мать Владимира Ильича умерла, так и не дождавшись вновь повидаться с сыном...

В гробу она была такой же добро - страдающей, как и в жизни. И меня крайне удивил своей легкостью ее гроб, когда нам пришлось нести его на руках до могилы из кладбищенской церкви, где по законам того времени, обязаны были ее отпевать, чтобы похоронить.

Грянула февральская революция.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 2
• 3
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.