- А вы осуществляйте общее руководство, - улыбается Лешка.
Но такие отношения у него только с Маринкой сложились. На других Ромкиных подруг Лешка тоску нагонял. Тут треп веселый, отношения легкие. А он обязательно с чем-то серьезным влезет. Одну девчонку молоденькую, расшалившуюся, душеспасительными беседами довел до того, что она к балкону подбежала.
- Заберите, - просит, - этого психа. А то я на улицу выброшусь! Еле успокоили. Ромка потом мне жаловался:
- Вот солдафон углистый! Где ни пройдет, там зацепится. Всех девочек мне распугает. Еще такое повторится - выставлю!
Но я прекрасно знал, что он Лешку не выставит. Мне моментами представлялось, что мы с Ромкой в жизни что-то растеряли. Как в дороге долгой: идешь - там каблук отлетел, там из кармана ножик перочинный вывалился. А Лешка каким был, таким и остался.
Когда он с Севера покалеченный приехал, Ромка попробовал было перед ним покрасоваться: вот, мол, как устроился!
Лешке на первых порах все очень понравилось: и люстра с бронзовыми цепочками, и шкура оленья, и Ромкины знакомые. Но когда в третий раз услышал о том, что в Австралии люди начисто лишены чувства юмора, возмутился:
- Зачем, Роман, тебе вся эта гоп-компания? - спросил сердито. И рубанул: - Живешь как на витрине! А я думал, из тебя второй Корбюзье получится.
- Я вторым быть не хочу! - оскорбился Ромка.
- Правильно, - согласился Лешка. - Будь первым. Но для этого сосредоточиться нужно. А ты натуральная коза-дереза, бегаешь через мосточек и кленовые листочки хватаешь. - И загорелся: - Слушай, бросай все! Запирайся на год в своем кооперативе. У Сереги семья, а я один: буду в тебя деньги как в сберегательную кассу вкладывать. Много, конечно, не смогу. Но на хлеб, картошку, кофе да сигареты хватит. А ты санаторий дорабатывай.
Ромка расчувствовался. Пообещал, что вот разделается с очередной халтурой (договором завязан) и возьмется за свой проект, а мы в санатории первыми отдыхающими будем.
Когда собирались только втроем, это, наверное, лучшие вечера в Ромкиной квартире были. Спорили, советовались, детство вспоминали, даже мечтать вслух не стеснялись. И все начистоту, все без подкраски! Потому что знали: есть рядом два человека, которым ты известен до донышка.
Тот вечер мы тоже втроем начали. Ромка на часы поглядывал. Нам объяснил: познакомился с талантливой художницей - рост метр семьдесят, бюст почище, чем у Мерилин Монро. Обещала в восемь часов позвонить.
Время шло, художница о себе вестей не подавала, Ромка все больше расстраивался. А часов в девять не выдержал и набрал Маринкин номер. По разговору было понятно, что она простужена.
- А ты, лапушка, закутайся, - уговаривал Ромка. - Тут Лешка, Серега - все ждем. Выпьешь рюмочку и пройдет... Значит, ровно через час встречаем с оркестром.
Положил трубку самодовольный, успокоенный. А Лешка ему сердито сказал:
- Чего девчонку зря мучаешь? Женился бы на ней. Ромка лениво отпарировал:
- Лучше быть любовником чужой жены, чем мужем чьей-то любовницы. Но Лешка не унимался:
- Девчонка-то хорошая. Живой человек!
- Я про тебя статью в газету напишу, - разозлился Ромка. - Ты же герой нашего времени! Тебя под стекло да на выставку.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.