Китайская земля

Л Рубинштейн| опубликовано в номере №441, октябрь 1945
  • В закладки
  • Вставить в блог

Из путевых записей

ИЗ окошечка « Дугласа», летящего в Харбин, китайская земля кажется безлюдной. Зелёная пустыня - ни дома, ни человека, ни собаки.

Тянутся серебряные озёра разливов. В этом году летние дожди были особенно обильны. Дороги в Северной Маньчжурии почти непроходимы. Сверху видно, какие трудности должны были преодолеть войска трёх дальневосточных фронтов, чтобы осилить это бездорожье.

В зелёной степи желтеют пятна разбитых японских укреплённых районов. Траншеи, дзоты, подземные ангары. Зелёные сопки, покрытые дремучими зарослями «чермевой», или « тигровой», тайги, - они превращены в крепости, изрыты ходами сообщения, бетонированными точками, колодцами. В лесах чуть белеют просеки, проделанные нашими танками и сапёрными частями. Столетние кедры превращены в щепьё. Через болото настланы гати. Словно колоссальный буран прошёл через эти горные леса и открыл дорогу в тщательно заблокированную японцами Маньчжурию.

Но куда делись люди? Только в районе Цзя-мусы начинают мелькать китайские деревеньки, квадратные, обнесённые глинобитными стенами, и отдельные хутора - «импани», - снабжённые пулемётными амбразурами и башнями. Люди отсюда выселены. По мысли японского командования, Северная Маньчжурия должна была состоять из трёх полуколец: «военного» (цепь укрепрайонов), «японского» (военные поселения) и «маньчжурского» (цепь китайских военизированных посёлков).

Куда ушли эти люди? Ответ даёт типичный японский укрепрайон - сопка Идундай в районе Хайлара. Вся сопка изрыта и превращена в крепость по новейшим немецким образцам. Здесь работало 30 тысяч китайских крестьян, мобилизованных в пограничных районах. По окончании работ они были расстреляны. Трупы их были сброшены в Аргуне.

Японская пропаганда торжественно называла китайское рабство «гисейко» - «жертвенные работы». На эти работы было мобилизовано китайское население целых округов от 20 до 50 лет. Кормили рабов одной кашицей из чумизы. Лагери состояли из грязных бараков, увенчанных жёлтыми флагами Маньчжоу-Го. Непокорных и подозрительных заключали в «лобун» - ещё более страшные бараки, где работа шла от рассвета до заката, иногда по ночам. «Лобуны» были рассадниками сыпного тифа, холеры, даже проказы.

- Срочная работа, - сказал один из пленных японских комендантов такого лагеря, - очень, знаете, срочная работа по укреплению обороны империи. Знаете, не было времени следить за гигиеной. Маньчжуры - очень грязный народ...

И бывший комендант вежливо улыбнулся.

Следует заметить, что никаких « маньчжуров» уже давно в природе не существует. « Маньчжурами» были объявлены 30 миллионов китайцев, живущих в Маньчжурии. Им всячески внушалось, что они не китайцы, что у них свой собственный император Кан Дэ (Пу И) и свой собственный жёлтый флаг, похожий на флаг чумного карантина.

Бараки завалены открытками с изображением богов счастья, войны, урожая, фотокарточками марионеточных генералов, парадов, юбилейных манифестаций и т. п. От бараков тянет струёй прочной, застарелой вони.

В некоторых лагерях после секретных работ китайцам прививали сыпной тиф. Когда мы спросили об этом у японского врача, он немедленно изобразил на лице улыбку.

- Мы не можем отвечать за китайские болезни, - сказал он, - для китайца тиф - всё равно что для культурного человека насморк...

На пути от Харбина к Чанчуню мы заезжали в китайские деревни. По какой-то странной случайности мы повсюду натыкались на свадебные процессии. Гремели барабаны, завывали тростниковые флейты. Повсюду на бамбуковых палочках трепетали советские и китайские флаги.

- При японцах не было свадеб, - объяснили нам. - Теперь свадьбы за всё время справляем...

Японцы запретили китайцам передвигаться. От деревни до деревни можно было ездить только с разрешения японского «советника», вывесив на арбе японский флаг. Обычно с арбой ехали солдаты. За « право передвижения» солдат брал взятку: иногда - продуктами, иногда - девушкой...

На станции Таолайчжао мы встретили свадьбу, которая неслась на дрезине, рискуя попасть под паровоз. У невесты была бритая голова.

- Тиф? - спросили мы.

- Нет. У них в деревне японцы остригли всех женщин. Это для набивки тюфяков. Жертвенная стрижка...

Японцы тщательно отбирали у крестьян урожай. На едока оставляли не больше 15 кило чумизы и мешок овощей в месяц. Все лошади и коровы конфискованы. Китайцам запретили есть рис. В Мукдене было арестовано и расстреляно несколько парней за то, что в углах рта у них были обнаружены засохшие рисинки.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 9-м номере читайте об Александре Беляеве - первом советском писателе, полностью посвятившим себя научной фантастике, об Анне Вырубовой - любимой фрейлине  и   ближайшей подруге императрицы Александры Федоровны, о жизни и творчестве талантливейшего советского актера Михаила Глузского,  о режиссере, которого порой называют самым влиятельным мастером экрана в истории кино -  Акире Куросаве,  окончание детектива Андрея Дышева «Жизнь на кончиках пальцев».  и многое другое.



Виджет Архива Смены