— В такую ночь, как эта, нет никакого расчета держать заведение открытым, — возразил Ник, — одни только расходы на свет и уголь, и никакой выгоды.
— Послушай, Ник, — сказал я, — как насчет того, чтоб перехватить у тебя доллар до следующей недели? Понимаешь, как все получилось: когда я вышел из дому, у меня...
— Никаких займов сегодня, — перебил Ник, — я прямо сейчас закрываю.
Комо поежился.
— Если вы не против, мистер Ник, я бы лучше сегодня остался здесь. Я переночую прямо на полу, у печки. А то там, где я живу, моя старуха...
— И сожжешь здесь полтонны моего угля, — оборвал его Ник.
— Я сожгу не больше одного совка за всю ночь, — упрашивал Комо, — негр, вроде меня, умрет от простуды, если выйдет в такую холодную ночь на улицу.
— Ты, Комо, уберешься отсюда через полчаса, не позже, — сказал Ник. — Выметайся, и мне начхать, куда ты пойдешь, домой или еще куда.
Перспектива покинуть теплую комнату заставила посетителей теснее придвинуться к печке. Ник обошел вокруг и остановился позади меня.
— Проснись, Хэл, — ткнул он меня пальцем под ребро. — Что с тобой сегодня? Ни выпить, ни закусить, ни попытать счастья в игральной машине, а?
— Меня сегодня обчистили, Ник, — сказал я. — Если бы они меня не выкинули из игры, там, в Вест-Энде, я бы стал на ноги.
Ник пожал плечами и пошел к стене, у которой в ряд выстроились игральные автоматы. Он пошарил рукой в чашках на дне машин, где иногда можно найти забытую кем-либо монету.
— Ну и лодыри же вы, ребята, — сказал он, возвращаясь к печке, — что б вам пойти и добыть деньжат, было б что бросить в машину. У Типа за всю неделю и медяка в кармане не было.
— Что на тебя нашло, Ник? — удивился Тип. — Что, по-твоему, мне делать? Пойти и ограбить банк?
— Ты мне должен уже шесть дол-
ларов, — проворчал Ник, — а у меня самого платежи на носу.
— Ладно, придумаю что-нибудь, — сназал Тип.
Комо забрасывал уголь в печь, когда входная дверь вдруг распахнулась. Все повернулись и посмотрели на дверь. В вихре снега и ледяного ветра на пороге стояла девушка.
— Закрой дверь, — сказал Нии. Комо подбежал к двери и затворил ее. Все удивились, увидев девушку у Ника. Я в жизни не слыхал, чтобы сюда заходила девушка. Ник держал притон для мужчин и парней, тут не было ничего, кроме игральных автоматов, карточных автоматов и карточных столов. У буфетной стойки и поесть-то нельзя было. Ник и Комо держали выпивку да бутерброды, и ничего больше.
Девушка с потерянным видом стояла у входа и дрожала. Снег на голове и одежде таял в теплом воздухе, ноги были мокрые.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.