Герти посмотрела на него и ответила:
— Эм, и, ха, а, эн, и, че, и, эс, ка, и, и краткое.
— Это неправильно, — сказал он.
— Ой, ты умеешь говорить!
Она потащила его дальше, в спальню матери, и там инопланетянин ощутил биополе тонкого и гибкого существа. Поле было красивое, но окрашенное одиночеством.
Пиип-пиип-пиип...
Приняв сигнал, он посмотрел в окно и увидел ее: она въехала во двор и остановила машину у огорода. Разве не родственны их души? Разве ее сердцу меньше дороги овощи? И разве на этой основе не может возникнуть дружба? Не следует ли все-таки собраться с духом и показать ей себя?
Нет, это было бы безумием. Она не поймет его присутствия в чулане сына. А объяснить будет трудно, хотя он и овладел их языком.
— Мама в саду, — сказала Герти. — Она не услышит, что мы здесь.
Герти подошла на цыпочках к телевизору и включила его. Появился скачущий Маппит, его выпученные глаза были очень похожи на глаза страшилы.
Инопланетянин подошел к экрану ближе.
— Ты умеешь считать до десяти? — спросил пучеглазый Маппит.
— Умею, — ответила Герти.
— Один... — сказал Маппит.
— Один, — повторил страшила.
— Два-а! — пропела, став перед экраном, Герти. — Двадцать, тридцать, сорок, путесят!
— Путесят, — повторил страшила.
Огромные ступни Маппита задвигались: он плясал. Герти посмотрела на перепончатые ноги существа из космоса.
— Ты Маппит? — спросила она.
— Нет, — ответил старый ученый.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Снова в Мену, как на дорогой сердцу праздник
Федор Углов, академик, лауреат Ленинской премии
Этика поведения