Как великолепная вычислительная машина, его собственный мозг изучал, усваивал, сопоставлял. Начали действовать высшие уровни его интеллекта, и его глаза от этого будто остекленели. Много раз на других планетах, планетах мертвых, забытых, изучая выбитые на каменных плитах древние письмена, ему удавалось овладеть в конце концов, языками этих письмен. Сейчас в руках у него нечто, по сути, сходное с каменными плитами — созданное землянами электронное устройство, которое позволит ему овладеть звуками и знаками этой планеты.
Он опять нажал кнопку.
— Скажи по буквам «холодильник».
Слово это будто светилось, и внутреннему взору его предстал предмет, который оно обозначает, — место, где держат молоко и печенье.
— Хо-лодд-илль-ник...
Вдохновленный образом этого замечательного предмета, включился наконец целиком лингвистический центр его удивительного мозга; языки, тысяча которых хранилась в глубинах его памяти, один за другим выходили на авансцену сознания и там сравнивались и сопоставлялись сразу на многих уровнях с языком землян, чтобы можно было понять, какое место этот язык занимает среди других. Уловив основы его структуры, старый инопланетянин перешел к оттенкам:
— Пи-рожное... пи-рог...
Скоро у него будет запас слов, достаточный для свободного общения с любым землянином.
— Мо-роженое...
Снова и снова нажимал он кнопку. Да, общаться с этой штукой очень приятно, ведь она разом учитель и товарищ по играм. И нечто большее.
От этой машины с вычислительным устройством внутри можно, раз она говорит на языке землян, добиться, чтобы она заговорила на каком-нибудь другом языке. И языком этим будет его родной язык, и все, что он на этом языке скажет, радиоволны понесут к звездам.
Но одну ошибку он совершил в этот день: не отключился телепатически от Эллиота. «Скажи по буквам» поглотила его внимание целиком, и он совсем забыл об Эллиоте, но телепатическая связь между ними осталась, и из-за нее Эллиоту пришлось туго, потому что на уроке биологии ему предстояло вскрыть лягушку.
— Снимем кожу, — учитель показал на ванночку с живыми лягушками, — и посмотрим, что под ней находится. — Взяв одну из лягушек, он провел вдоль ее живота красную линию. — Это будет линия разреза... Эллиот, что ты делаешь?
И он уставился на тетрадь Эллиота, которую тот лихорадочно покрывал сверхсложными электронными диаграммами и схемами, причем рука Эллиота двигалась совершенно автоматически, как будто ею кто-то водил.
Водил ею, разумеется, сидевший в чулане у Эллиота инопланетянин, это его сознание наводняло сейчас сознание Эллиота.
Но учитель ничего этого не знал. Его ученик, вообще довольно трудный, сейчас, абсолютно игнорируя урок, писал не отрываясь, так самозабвенно, что его лоб вспотел; и тут оказалось, что глаза всех учеников в классе устремлены только на него.
— Эллиот!
Рука мальчика съехала с тетради и писала теперь на поверхности стола. Потом начала писать в воздухе. Потом, вскочив с места, Эллиот подошел к доске, снял висевшее изображение лягушки в разрезе и стал писать на доске мелом.
У Тайлера, Грега и Стива глаза от изумления полезли на лоб. Тайлер вытянул длинные ноги под лабораторным столом и легонько постучал одной из них по лодыжке Грега. Потом показал глазами на Эллиота и покрутил пальцем у виска. .
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Клуб «Музыка с тобой»
Читатель — «Смена» — читатель
Этика поведения