Владельца побитой «Волги» мне разыскивать не пришлось – человек в берете и кожаной куртке стоял рядом со своей машиной во дворе дома и сосредоточенно взирал на то, как дюжий мужчина в замасленном комбинезоне, заросший до ушей дикой черной щетиной, правил изуродованное крыло: подсунув железную болванку снизу, он намазал солидолом полированную поверхность крыла и несильно постукивал деревянной киянкой по вмятине. Передняя левая дверь была в устрашающем состоянии – смятая в гармошку, с большой рваной раной в середине.
Мы с Ритой подошли поближе, постояли в позе праздношатающихся, потом я спросил у хозяина:
– А что же вы с дверью-то делать будете? Ишь, как раскурочена!
Хозяин уныло покачал головой:
– Что делать буду? Буду делать... В магазине их три месяца нет. Вон умелец мой. – Он кивнул на жестянщика. – Выправим, говорит, как миленькую, разрыв заварим, напылим, зашпаклюем, загрунтуем, покрасим – будет как новая... – И тяжело, горько вздохнул, глядя, как под руками «умельца» на крыле вместо старой вмятины рядами появляются новые.
Я сочувственно поцокал языком, и мы с Ритой направились на улицу, где оставили «уазик». Задирака сказал:
– Григорий Иваныч еще два адреса подбросил. Один на Пироговке, другой неподалеку, на Живописной улице, 14.
Просквозив вдоль берега Москвы-реки и обогнув зеленый еще парк, мы выскочили на Живописную, 14. В квартире двадцать третьей мы узнали у древней бабушки, матери инженера Волченкова, владельца побитой «Волги», что сразу после аварии ее сынок поставил машину в гараж и убыл в командировку, приедет через две-три недели, тогда и займется ремонтом.
– Что, поедем на Пироговку? – спросил Задирака деловито.
– Да нет, надо вернуться к месту происшествия, забрать группу – они уже наверняка все закончили. А там решим, как быть дальше.
Машина развернулась к Ленинградскому шоссе, и почти одновременно в динамике зазвучал Григорий Иваныч:
– Сетунь, Сетунь, Я Байкал... Сетунь!..
– Слушаю, Григорий Иваныч, я Сетунь, я Сетунь...
– Имеем остальные четыре адреса. Согласно проверке, в двух адресах машины стоят без движения, как были, понял?
– Понял, Григорий Иваныч, говорите...
– В двух адресах сделали. Первый – Старопетровский проезд, 18, Лузгин Василий Васильевич Второй – Куйбышевский район, Бойцовая улица, 23, Хапчевский Ефим Маркович. Записал?
– Записал. Мы сейчас за ребятами вернемся, а оттуда, если ничего у вас не случится, на Старопетровский проскочим. Во-первых, ближе отсюда, во-вторых, я думаю, больше вероятности – вряд ли они на другой конец города за дверью ездили.
– Резонно, – сказал Григорий Иваныч. – Действуй.
Минут через десять, уже с опергруппой в кабине, мы остановились около нового лагутенковского пятиэтажного строения в Старопетровском переулке. Пенсионер Лузгин был, к счастью, дома.
– Василий Васильевич, вы, говорят, в аварии побывали?
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.