Джигиты

Гарий Немченко| опубликовано в номере №1187, ноябрь 1976
  • В закладки
  • Вставить в блог

Однажды по совету старого друга сходил я в цирк на Ленинских горах – поглядеть на осетинских наездников. А через неделю засобирался к ним опять... И сколько еще потом просидел среди зрителей и рядом с рабочими в униформе, простоял в полумраке проходов совсем недалеко от манежа, сколько проторчал за кулисами, сколько пробыл на репетициях, глядя, как в галопе, кося выпуклым глазом, мчатся по кругу кони, как вскидываются над ними упругие тела отчаянных всадников... И я ни разу не заскучал, ни разу не сказал себе, что хватит, насмотрелся, ни разу не поймал себя на том, что перестал удивляться красоте лошадей или безудержной смелости наездников. Странное дело: чем чаще я приходил теперь в цирк, тем больше хотелось побывать там еще, и на цирковой конюшне, с ее особенным, таким негородским запахом, и в гардеробных, где рядом с бурками цвета воронова крыла и белыми, как снег в горах, косматыми папахами висят нарядные, с кавказским набором уздечки...

В те дни я часто спрашивал себя: почему все это так неожиданно близко мне? Почему так волнует?

Оттого ли, что родился и вырос в предгорной кубанской станице и самое яркое зрелище моего детства – это скачки и джигитовка? Оттого ль, что благодаря гению Пушкина, Лермонтова, Толстого все мы в душе немного «кавказцы»? Или просто-напросто в каждом из нас до сих пор еще жив далекий наш пращур – смельчак, первым оседлавший коня?

Здесь же каждодневно как будто шла строгая проверка: на что способна прирученная человеком лошадь? На что он, приручивший ее когда-то, а теперь потихоньку забывающий о ней, способен сегодня сам?..

Перед выступлением конников в цирке темнеет, и на экране под куполом появляются укрытые вечными снегами горы Осетии. Потом луч света выхватывает из темноты фигуру мальчика в папахе и в черкеске. Мальчик призывно свистит. В ответ слышится ржание, и к нему бросается преданный конь. Мальчик вскакивает в седло и уезжает «в горы»... Ты еще размышляешь над этим прологом о верности, а свет уже заливает манеж, на котором под звуки осетинского танца плывут рядом молодая женщина в белом национальном костюме и всадник на серой лошади.

Пируэты, пассаж, испанский шаг, перемена ног на галопе – оставим все это знатокам да тонким ценителям, которые долго могут рассказывать, каких трудов это стоит заслуженному артисту РСФСР Ирбеку Кантемирову, единственному из цирковых наездников, кто работает с лошадью не на жестком мундштуке, а на уздечке... А неискушенному человеку покажется, что грация, с которой кружится лошадь, – дело совершенно естественное, что танец для нее – истинное наслаждение и что Кантемиров лишь сдерживает ее...

Потом на манеж в бурках и папахах врываются всадники, каждый из которых стоит на двух рядом скачущих лошадях, и ты узнаешь в этих всадниках аланов-богатырей осетинских легенд. Кто же еще, кроме них, позволит себе играючи стоять в полный рост, когда кони не только бешено мчатся, но еще и показывают норов! И все остальное, что в парных или одиночных трюках проделывают потом осетинские джигиты, тоже походит на богатырские забавы...

Вот всадник на всем скаку рвет с головы папаху, бросает ее вверх, затем, пока она падает, делает полный круг и подхватывает папаху на лету. Вот он уже с двумя шашками в руках застыл у края манежа. Мимо проносится лошадь, джигит вскакивает на нее и стоя начинает жонглировать клинками, лошадь же в это время берет барьер. А вот на одном стремительно летящем коне три всадника одновременно сделали стойку на руках...

За двадцать минут – двенадцать сложнейших трюков, и все в невероятном темпе, подогреваемом щелканьем бича, с которым поворачивается посреди манежа Ирбек Кантемиров, все с гиканьем, с мгновенной дерзкой улыбкой публике, с конским храпом, с отчаянным выкриком... Смотришь на этот ликующий вихрь, и сердце сжимается от восторга и одновременно от зависти: разве эти ребята чего-нибудь на свете боятся? Разве бывает у них дурное настроение? И самому хочется расправить плечи и голову повернуть по-орлиному...

И все-таки интересней мне было за кулисами. Ранним утром, когда цирк, гулкий и пустой, еще как в полусне, когда тишину здесь, словно в дальнем селе, нарушают лишь лай собак да лошадиное ржание, начинают сходиться на репетицию вчерашние джиги ты – обыкновенные люди, которых не сразу отличил бы в столичной толпе. Потом из своих гардеробных они выходят, что называется, в рабочем, и уже по истертым галифе, по лоснящимся рейтузам, по истончившимся свитерам да выцветшим от частой стирки рубахам можно, пожалуй, догадаться, как постигается оно, это редкое ремесло, как он достается, цирковой хлеб...

Кто идет на конюшню, чтобы взглянуть на своего питомца, а кто – к гимнастическим снарядам. Потом всадники, уже верхом, один за другим неторопливо направляются к манежу, и тут лошади, идущие шагом, постепенно образуют медленный круг – от них ничего пока не требуется, это разминка. А конники заняты беседой, голоса их звучат спокойно, совсем по-домашнему. О работе пока ни слова, не дошло...

В первом ряду совершенно пустого и тихого зала, недалеко от арены, усаживается Оскар Оттович Роге, старый друг Кантемировых и добровольный их консультант. Мимо него проезжает тонкий, словно мальчик, Таймураз Дзалаев, приветливо улыбается Оскару Оттовичу, и тот спохватывается:

– Как ухо?

Таймуразу приходится сильно повернуться в седле:

– Вчера вечером сделал стойку, в голову ударило так, что, думал, упаду...

И еще один круг.

– Тебе надо попариться, Таймураз! Банька тебе нужна. Хорошая банька.

Покачивается в седле младший из братьев Кантемировых – сорокатрехлетний Мухтар-бек. Он высок и широкоплеч, под легким, надетым на голое тело шерстяным пуловером угадывается мощная, как у сельского кузнеца, крутая грудь, спина тоже бугрится тугими мышцами. Во всем облике – выражение внутренней мощи... Это он ловит папаху, он без разбега, с места вскакивает с шашками в руках на спину скачущей лошади, и еще многое из того, чего не умеет почти никто, делает Мухтарбек Кантемиров, дядя Миша, как называют его молодые джигиты.

Стихают разговоры – всадники переходят на рысь. Еще несколько кругов, и они пустят коней в галоп...

А мне хочется вернуться на полчаса назад и заглянуть в гардеробную, где готовится к репетиции их глава.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

Виджет Архива Смены

в этом номере

Альтернатива

Стенограмма классного собрания СГПТУ с авторским комментарием