Не могу я смотреть,

Мне теперь очень жаль –

Не могу песни петь.

От такой белизны

Даже больно глазам.

Ну, а снег все шумит,

Все шумит по полям.

И просила закрыть окно, за которым страдала природа. И делала спешно карандашный набросок будущего рисунка, который наполовину успела даже раскрасить. Два прямых дерева, упирающихся в небо, и одно между ними с искривленным стволом, вот-вот упадет. Деревья напоминают вензель буквы «И», с которой начинается имя девочки.

Тоску и грусть, страданья самый ад,

Все в красоту она преобразила.

Эти слова из «Гамлета» Шекспира пришли на память невольно, когда отец художницы рассказал один эпизод из ее жизни.

Рисуя «Зиму», девочка вдруг начала подсвечивать снег розовой краской.

– Разве бывает такой снег, дочка? – спросил отец.

– А ты разве не видел? А на заре – не видел?

Да, нетрудно, и даже ребенку, заметить, что на восходе солнца вся природа розовеет. Но чтобы так было и на рисунке – это мироощущение. И если мне скажут, нет таких волшебниц, превращающих багряно-алые розы в яркие звезды, я отвечу:

– Есть! Я с ней была знакомя.

Запомните и вы ее имя – Инна Степанцева. Прожила она всего десять лет.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.