- Брось, мать твою... - неожиданно заревел мертвец, вырывая ногу из - под руки Чижика и с размаху толкая его подошвой в сутулую спину. - Всю харю искаряпал, черт... Нечто можно живого человека мордой вниз волочь? Эка невидаль - взрывом оглушило!
Небось и без тебя отлежался бы. А коли б и ухлопало, - так на кой ляд я тебе сдался? - продолжал матрос, вскакивая на ноги и вытирая рукавом куртки исцарапанное лицо. - Плевую вещь, упокойника прешь, а пулемет бросил... Тоже революционер... Эх - ты...
Моряк, сердито сплюнув, снова уселся на корточки и приладился к пулемету.
Но именно от этих бранных слов сердце Фроима Исакыча оживало, отогревалось и наполнялось какой - то радостной подымающей волной...
ВЫ хотите знать, чем все это кончилось? Спросите первого встречного не только у нас в городке, а пожалуй в самом Херсоне, как поживает гражданин Чижик.
Мастерская еще существует, и за маленьким окошком вы опять можете видеть большие корабельные часы. Караульщик Опанас Куцюконь, если вы его спросите, непременно расскажет вам, что он видел своими собственными глазами, как малокопанский Хома Рудый колотил себя в грудь и чуть не на коленях стоял перед часовщиком, прося купить у него обратно «скаженну машину», из - за которой он, Хома, «жита не мает» от «пидковырок» соседей хуторян.
Часы висят и бьют по-прежнему. Соседка Ципа Яковлевна хоть и затыкает уши от их нестерпимого звона, но уже не перевешивается своим полным бюстом через камышовый заборчик. Разве можно связываться с человеком, у которого в сундучке лежит такая бумага, где сказано, что он - Эфраим Исакович Чижик - за особые заслуги перед революцией получает каждый месяц семьдесят пять рублей?!
Недаром мадам Ривкина каждое утро останавливается перед какой - нибудь знакомой торговкой и, упершись красными руками в могучие бедра, начинает кричать так, что ее слышит добрая половина рынка:
- Вы думаете, Дунька, бог не знает, чем наказать умную еврейскую даму! А я вам говорю: да, знает. Он посадит ей на голову такого мужа, как мой Лейба. Посудите сами: если бы Лейба не послушал тогда уговоров этого хитрого человека и не ушел с чердака амбара, он был бы теперь тоже большая персона; ничуть не хуже какого - нибудь Чижика. И тогда пенсию поделили бы пополам: Фроиму Чижику один рубль двадцать пять копеек в день и Лейбе Ривкину один рубль двадцать пять копеек в день...
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.