Чтобы сохранить остатки тепла, он захлопал руками по бедрам и запрыгал на месте. Стало теплее, но усталые ноги подкашивались. Никита перевел дыхание и присел возле жеребенка. И в то же мгновение глаза закрылись, голова упала на грудь. Но это длилось всего несколько секунд. Табунщик вздрогнул и открыл глаза.

- Эдак и замерзнуть недолго, - умышленно громко сказал он, желая подбодрить себя, и, вскочив на ноги, опять запрыгал.

Бурав затих. Медленно разгоралась заря. Лошади дремали стоя и лежа.

... Временами Никита опускался на плащ возле жеребенка и Тучки. Тучка лежала с открытыми глазами, приглаживая нежную шерстку сына своим шершавым языком. Жеребенок не шевелился: первый земной сов глубок и сладок.

Табунщика знобило. Веки стали такими тяжелыми, что поднять их стоило больших усилий.

«Не спать! Не спать!» - настойчиво стучало в висках. И, превозмогая уже не усталость, а бессилие, он снова поднимался и, пошатываясь, ходил взад и вперед, взад и вперед, тяжко передвигая ноги.

Кто знает, сколько двигался он так: полчаса, час, два... Но когда заржал Нагиб, Никита очнулся и, не понимая, почему он лежит на плаще, приподнял голову и посмотрел на склоны холмов. Холмы, казалось, колебались в белесой мгле утра. Вставало оранжевое солнце, холодные лучи его бродили по белой степи, на которой вдали двигались еле приметные черные точки.

Никита что - то пробормотал и уронил голову на плащ.

Между тем точки все приближались, принимая очертания группы всадников.

Впереди скакал, торопя лошадь плетью, косматенький старичок.

«Пахомыч!» - узнал Никита, не пытаясь больше сопротивляться морозу я усталости, повалившим его на землю.

Через минуту, тепло укрытый, он спал так же крепко, как и малютка - жеребенок, сын серой Тучки.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 2
• 3

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.