Брежнев

Рой Медведев| опубликовано в номере №1486, апрель 1989
  • В закладки
  • Вставить в блог

Продолжение. Начало в №7

После войны Брежнев был обязан своим продвижением Хрущеву, о чем тщательно умалчивает в своих воспоминаниях. В книге «Возрождение» упоминается имя Сталина, но ничего не говорится о Хрущеве. Работая на Украине, Брежнев, конечно, очень часто вспоминал о Хрущеве. Так, например, 13 октября 1946 г. в газете «Большевик Запорожья» Брежнев писал: «Великая поддержка оказана области со стороны ЦК КП(б) и правительства Советской Украины во главе с верным соратником великого Сталина Никитой Сергеевичем Хрущевым».

После работы в Запорожье Брежнев, также по рекомендации Хрущева, был выдвинут на пост первого секретаря, Днепропетровского обкома партии, а в 1950 г. — на пост первого секретаря ЦК КП(б) Молдавии. На XIX съезде партии осенью 1952 г. Брежнев как руководитель молдавских коммунистов был избран в состав ЦК КПСС. На короткое время он вошел даже в состав Президиума (кандидатом) и Секретариата ЦК, которые были значительно расширены по предложению Сталина. Во время съезда Сталин впервые увидел Брежнева. Старый и больной диктатор обратил внимание на крупного и хорошо одетого 46-летнего Брежнева. Сталину сказали, что это партийный руководитель Молдавской ССР. «Какой красивый молдаванин», — произнес Сталин. 7 ноября 1952 г. Брежнев впервые поднялся на трибуну Мавзолея. Вплоть до марта 1953 г. Брежнев, как и другие члены Президиума, находился в Москве и ждал, когда их соберут на заседание и распределят обязанности. В Молдавии он был уже освобожден от работы. Но Сталин так ни разу и не собрал их.

После смерти Сталина состав Президиума и Секретариата ЦК КПСС был немедленно сокращен. Из состава был выведен и Брежнев, но он не вернулся в Молдавию, а был назначен начальником Политуправления Военно-Морского Флота СССР. Он получил чин генерал-лейтенанта и должен был снова надеть военную форму. В ЦК Брежнев неизменно поддерживал Хрущева.

В начале 1954 г. Хрущев направил его в Казахстан руководить освоением целины. Он вернулся в Москву только в 1956 г. и после XX съезда КПСС стал снова одним из секретарей ЦК и кандидатом в члены Президиума ЦК КПСС. Брежнев должен был контролировать развитие тяжелой промышленности, позднее оборонной и аэрокосмической, но все главные вопросы решал лично Хрущев, а Брежнев выступал как спокойный и преданный помощник. После июньского Пленума ЦК в 1957 г. Брежнев стал членом Президиума. Хрущев ценил его лояльность, но не считал достаточно сильным работником.

После ухода на пенсию К. Е. Ворошилова Брежнев стал его преемником на посту Председателя Президиума Верховного Совета СССР. В некоторых западных биографиях это назначение оценивается едва ли не как поражение Брежнева в борьбе за власть. Но в действительности Брежнев не был активным участником этой борьбы и был очень доволен новым назначением. Он и не домогался тогда поста главы партии или правительства. Он был вполне удовлетворен ролью «третьего» человека в руководстве. Еще в 1956 — 1957 гг. ему удалось перевести в Москву некоторых людей, с которыми он работал в Молдавии и на Украине. Одними из первых были Трапезников и Черненко, которые стали работать в личном секретариате Брежнева. В Президиуме Верховного Совета именно Черненко стал начальником канцелярии Брежнева.

В 1963 г., когда Ф. Козлов потерял не только благосклонность Хрущева, но и был сражен инсультом, Хрущев долго колебался при выборе своего нового фаворита. В конечном счете выбор его пал на Брежнева, который и был избран секретарем ЦК КПСС. Хрущев имел очень крепкое здоровье и рассчитывал еще долго оставаться у власти. Между тем сам Брежнев был недоволен этим решением Хрущева, хотя перемещение в Секретариат увеличивало его реальную власть и влияние. Он не жаждал окунуться в крайне трудную и полную хлопот работу секретаря ЦК. Не Брежнев был организатором смещения Хрущева, хотя он знал о готовящейся акции. Среди главных ее организаторов не было согласия по многим вопросам. Чтобы не углублять разногласий, которые могли сорвать все дело, они согласились на избрание Брежнева, предполагая, что это будет временным решением. Леонид Ильич дал свое согласие.

Эпоха иногда требует слабых вождей

В первые годы после революции партийный актив вел напряженную и смертельно опасную борьбу под руководством Ленина. Но никто не оспаривал авторитета Ленина. Это были еще молодые и сильные люди, полные энтузиазма. Они были воодушевлены своей ролью в революции. К тому же среди них существовала4 глубокая вера, что только Ленин, который был основателем партии и главным создателем ее теории, сможет вывести партию и молодое Советское государство из тех невероятно трудных ситуаций, в которых они оказались в начале 20-х годов. Они работали не щадя себя, на износ, но не знали страха.

Большинство этих людей из «ленинской партийной гвардии» были физически истреблены Сталиным во второй половине 30-х годов. На их месте; Сталин выдвинул более молодых, но и более покорных руководителей, которых он заставлял работать до изнеможения. Многие из руководителей этого «сталинского поколения» оказались в профессиональном отношении хорошими администраторами, но почти все они испытывали огромный страх перед Сталиным, так как он продолжал практиковать и против них самый жестокий террор, хотя и в меньших масштабах. Люди из аппарата, партии и государства часто даже боялись продвижения вверх, чтобы не оказаться в слишком опасной близости к Сталину. Даже члены Политбюро испытывали страх при каждом вызове к Сталину. Неудивительно, что сталинский партийный актив устал не столько от работы, сколько от этого постоянного страха за свою жизнь. Именно поэтому эти люди поддерживали Хрущева, который решительно выступал против продолжения террора и репрессий.

Но и Хрущев оказался совсем не таким человеком, который мог бы удовлетворить уже сложившуюся партийно-государственную элиту. И дело было не столько в том, что, обладая феноменальной работоспособностью, Хрущев почти всех работников управления заставлял работать с очень большим напряжением. Хрущев не любил бюрократию и боролся с ней, хотя и не прибегал к террору. Он непрерывно проводил различные реформы, менял учреждения и руководителей, сократил привилегии высших администраторов и ввел в Устав партии принцип обязательной сменяемости партийных руководителей. Руководящий состав партии и государства устал от этих реформ, от страха потерять если не свою голову, то свою должность, от непрерывных перемещений и неуверенности в своем будущем.

После смещения Хрущева высший партийно-хозяйственный аппарат уже не хотел слишком сильного лидера. Эти люди хотели более спокойной жизни и более спокойной работы. Они хотели стабильности в своем положении и уверенности в будущем. Среди основного состава ЦК партии опасались каких-либо новых «сильных» руководителей, подобных Шелепину, о котором еще Микоян как-то сказал, что «этот молодой человек может принести слишком много хлопот». Но партийная элита не слишком симпатизировала и таким догматикам и аскетам, как Суслов. Ее вполне устраивал именно слабый и доброжелательный руководитель, не обладающий ни сильным интеллектом, ни сильной волей. Эта жажда стабильности и выдвинутый Брежневым лозунг «стабильности» полностью совпадали.

Один из моих знакомых, часто сопровождавший как Хрущева, так и Брежнева в их поездках по Советскому Союзу, рассказывал, что Брежнева встречали на различного рода партийных активах гораздо более приветливо, чем Хрущева, приезд которого обычно воспринимался как визит строгого ревизора. Визиты Брежнева были своеобразной, демонстрацией единства между ним и партийно-государственной бюрократией на местах. Опираясь на поддержку этой бюрократии, Брежнев постепенно удалял из Политбюро людей с политическими амбициями. Так были удалены А. Н. Шелепин, Г. И. Воронов, К. Т. Мазуров, П. Е. Шелест, Д. С. Полянский.

Тщеславие Брежнева

Оказавшись во главе партии и государства, Брежнев, как можно судить по его поведению, постоянно испытывал комплекс неполноценности. В глубине души он все же понимал в первые годы своей власти, что ему не хватает многих качеств и знаний для руководства таким государством, как Советский Союз. Его помощники уверяли его в обратном, ему стали льстить, и чем с большей благодарностью Брежнев воспринимал эту лесть, тем более частой и непомерной она становилась. Постепенно она стала нужна ему, как постоянная доза наркотиков.

Стали создаваться и различного рода мифы, особенно вокруг военной биографии Брежнева. Как политработник Брежнев не принимал участия в наиболее крупных и решающих сражениях Отечественной войны. Один из наиболее важных эпизодов в боевой биографии 18-й армии — это захват и удержание в течение 225 дней плацдарма южнее Новороссийска в 1943 г., получившего название «Малая земля». В боях на Малой земле принимала участие не вся армия, а лишь ее десантные части. Штаб армии и ее политотдел находились на Большой земле в относительной безопасности. Как можно судить по небольшой книжке Брежнева, он был на Малой земле всего два раза, Один раз с бригадой ЦК партии, другой раз для вручения партийных билетов и наград солдатам и офицерам. В большой документальной повести Г. Соколова «Малая земля», автор которой, как говорится в предисловии, «все семь долгих месяцев находился на Малой земле», мы можем найти всего два упоминания о Брежневе — «худом полковнике с большими черными бровями». Однако со второй половины 70-х годов этот героический, но малозначительный в общем масштабе войны эпизод стал безмерно увеличиваться, о нем писали и говорили больше, чем о других действительно великих сражениях войны. Книжечку Брежнева включили в список обязательной литературы для изучения в средней школе, в вузах и системе партийного просвещения. Непомерно преувеличивалась и роль самого Брежнева в боях на Малой земле. Конечно, поездки на Малую землю были сопряжены с большой опасностью. Как писал еще в 1958 г. С. Борзенко: «Однажды сейнер, на котором плыл Брежнев, напоролся на мину, полковника выбросило в море, и там его в бессознательном состоянии подобрали матросы». В книге Г. Соколова можно также прочесть: «Солдаты сказали мне, — продолжал Зеленцов, — что в сейнер, на котором плыл сюда Брежнев, попал снаряд, полковника взрывной волной сбросило в море. Моряки нырнули, спасли. Без сознания был...

— Молодцы моряки! — с явной гордостью произнес Петраков».

В своей книжке «Малая земля» сам Брежнев лишь мимоходом упоминает об «апрельских боях», последовавших за памятной переправой, «когда мне пришлось искупаться в воде». Но в огромном потоке статей, брошюр и воспоминаний о Малой земле можно было позднее найти описание того, как сброшенный взрывной волной в море полковник Брежнев не только сам выбирается на корабль, но и помогает выбраться из воды контуженному матросу.

Торжественные церемонии, присвоение Новороссийску звания города-героя, открытие громадного мемориала, организация музеев, посвященных именно боевому пути 18-й армии, — все это настолько превышало разумную меру, что дало пищу многочисленным насмешкам, которые рождались и в военной среде. Даже участок под Москвой, где была выстроена большая дача Брежнева, а рядом дачи его дочери, сына и внучки, окрестные жители называли «Малой землей».

Не уважение, но только насмешки вызывала и удивительная склонность Брежнева к мишуре внешних почестей и наград. Я уже писал, что после войны на груди генерал-майора Брежнева было всего четыре ордена и две медали. После войны еще при Сталине Брежнев был награжден орденом Ленина. За 10 лет хрущевского руководства Брежнев был награжден орденом Ленина и орденом Отечественной войны I степени. Однако после того, как сам Брежнев пришел к руководству страной и партией, награды стали сыпаться на него как из рога изобилия. К концу своей жизни он имел орденов и медалей гораздо больше, чем Сталин и Хрущев, вместе взятые. При этом он очень хотел получать именно боевые ордена. Ему четыре раза было присвоено звание Героя Советского Союза, которое по статусу может присваиваться только три раза (лишь Г. К. Жуков был исключением). Десятки раз он получал звания Героя и высшие ордена всех социалистических стран. Его награждали даже орденами стран Латинской Америки и Африки. Брежнев был награжден высшим советским боевым орденом «Победа», который вручался только крупнейшим полководцам, и при этом за выдающиеся победы в масштабах фронтов или групп фронтов. Естественно, что при таком количестве высших боевых наград Брежнев не мог удовлетвориться званием генерал-лейтенанта. В 1976 г. Брежневу было присвоено звание маршала СССР. На очередную встречу с ветеранами 18-й армии Брежнев пришел в плаще и, войдя в помещение, скомандовал: «Внимание! Идет маршал!» Скинув плащ, он предстал перед ветеранами в новой маршальской форме. Указав на маршальские звезды на погонах, Брежнев с гордостью произнес: «Дослужился!»

Во время похорон советских лидеров принято нести их награды, приколотые к небольшим бархатным подушечкам. Когда хоронили Суслова, пятнадцать старших офицеров несли за гробом его ордена и медали. Но у Брежнева было больше двухсот орденов и медалей! Пришлось прикреплять на каждую бархатную подушечку по нескольку орденов и медалей и ограничить почетный эскорт сорока четырьмя старшими офицерами.

Не обладая даже малейшей долей ораторского таланта, Брежнев стремился чуть ли не еженедельно выступать с речами или докладами, которые транслировались телевидением по всей стране или включались в специальные выпуски кинохроники. Разумеется, все это только вредило его репутации, но могло служить и наглядной иллюстрацией деградации ораторского искусства у руководителей.

Известно, что Ленин никогда не писал заранее текстов своих речей и даже докладов на съездах партии. Он составлял лишь общие планы этих выступлений. Сталин готовился к своим выступлениям достаточно долго и тщательно. У него был слабый голос и сильно выраженный грузинский акцент, и далеко не все слова и фразы в его докладах 6ы|ш понятны слушателям. И хотя льстецы называли его великим оратором, он знал, что это не так. Поэтому он выступал очень редко, особенно в 30 — 40-е годы. Но, во всяком случае, его доклады и речи были его собственными произведениями. Хрущев выступал очень часто и мог ораторствовать 3 — 4 часа подряд. Это многословие вызывало нередко насмешки и даже раздражение. Но Хрущев не был простым чтецом. Он заранее собирал составителей той или иной речи и долго говорил им, какие главные тезисы должны быть отражены в подготовленном ими тексте. Но он мог произносить речи и без подготовленного заранее текста, вести импровизированные диспуты или пресс-конференции. К тому же Хрущев даже в самых ответственных выступлениях часто отступал от заранее составленного текста и начинал импровизировать.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 6-м номере читайте об одном из лучших режиссеров нашей страны Никите Сергеевиче Михалкове, о  яркой и очень непростой жизни знаменитого гусара Дениса Давыдова, об истории любви крепостного художника Василия Тропинина, о жизни и творчестве актера Ефима Копеляна, интервью с популярнейшим певцом Сосо Павлиашвили, детектив Ларисы Королевой и генерал-лейтенанта полиции Алексея Лапина «Все и ничего и многое другое.



Виджет Архива Смены

в этом номере

Теплый камень

Энтузиасты возрождают Старый Тбилиси

Прощай, друг!

Киноповесть. Продолжение. Начало в №7

Взгляд из окна

Андрей Лукьянов: «и дефицит колбасы может стать источником вдохновения для лиры поэта»