Этот прямой и громкий ответ на минуту оглушил офицеров и мы воспользовавшись минутой их замешательства успели перепрыгнуть через плетень и залечь за сараем, таким образом, что обе улицы, сходившиеся под углом, оказались перед нами, как на ладони.
У нас было достаточно патронов: у меня полный маузер и две запасных обоймы, у уральца неразряженный новенький наган.
- Стреляйте только в упор, - шепнул ему я, не зная насколько он умеет обращаться с оружием - и... постепенно отползайте - прибавил я после того, как мы по одному разу разрядили наши револьверы в бежавших на нас трех человек. Я отлично помню, что выпустил лишь один заряд, набегу я спросил товарища:
- Сколько раз вы стреляли?
- Раз. Я насквозь.
Я понял: одним двух. Мой товарищ стрелял безупречно.
По улицам села поднялся конный топот, и в разных местах слышались выстрелы. По нашим следам бежало только четыре человека, по-видимому, нас преследовали остальные из групп, на которую мы наткнулись.
- Ложись, - скомандовал я, когда у меня пулей сорвало фуражку. Фуражка была нелепо белой и, кстати, что ее сбили, она был коварной мишенью.
Мы подпустили преследователей шагов на 10.
- Я беру правых, - кинул я товарищу и стал наводить маузер, к которому набегу успел приправить ложе. Мне пришлось стрелять и по правым и по левым, сосед мой вскрикнул - он был ранен в правую руку.
- Во время же я приправил ложе, - думал я, выпуская всю обойму в бегу. На улице закружился конный разъезд. Мы отбросились и очутились в каком - то кустарнике, очень выгодном для скрытия от кавалерии. Место было топкое, пахло речной тиной. Вероятно, близко была река.
- Покажите руку.
- Ничего, царапина, - отвечал товарищ, обертывая руку оторванным рукавом рубахи.
- Тс...
Мы засели в кустах под насыпью и стали наблюдать куда пойдет неприятель. «Кобылка» переползла насыпь и рассыпала цепь перпендикулярно ж. - д. пути. Прикрываемые кустарниками вдоль рва, мы стали тихонько отползать и вдруг, чей - то говор и смех. Сердце забилось учащенно, почувствовав своих. Мы еще немного полежали и послушали. Видно речь шла об апатовцах, а разговаривал 512 полк. Я сразу это сообразил.
... Подожди ребята, не стреляй. Я - Петровский, - неожиданно вырос я перед дрогнувшей от неожиданности заставой. Меня узнали.
- Неприятель обходит. Как расположена ваша цепь?
- Вдоль пути.
- Где Шевченко?
- Там на возу под дубком.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Читатели «Смены» о рассказе «Роза Мелевич». (см. № 19 - 20 «смены» за 1924 г.)