Анатолий Старостин

Сергей Микулик| опубликовано в номере №1426, октябрь 1986
  • В закладки
  • Вставить в блог

Спортивный автограф

«Пятиборье не принадлежит к популярным видам спорта, — пишет в «Смену» инженер Леонид Каштымов из Саранска, — но посмотришь на парней, представляющих пятиборье, и невольно зауважаешь их: сколько мощи, своеобразной пластики, спортивного таланта требует каждый из пяти видов спорта!»

Подобных писем немного. Об именитых фигуристах и хоккеистах пишут куда больше. Но мы верны своему слову — идти навстречу читательским пожеланиям о встрече в «Спортивном автографе» с прославленными бойцами самых разных спортивных профессий. Итак, сегодня рассказ об олимпийском чемпионе, двукратном чемпионе мира Анатолии Старостине.

Когда в июле 1980 года 20-летний Анатолий Старостин стал самым юным за всю историю современного пятиборья олимпийским чемпионом, в спортивном мире поднялся переполох: даже ведущим специалистам эта фамилия мало что говорила. И хотя выиграл юноша убедительно, раздавались голоса, высказывающие сомнения в правомерности его победы. Повезло, мол, парню: фавориты сорвались, вот и проскочил.

Были, правда, люди, вспомнившие старую мудрую истину: Олимпийские игры можно случайно проиграть, но нельзя случайно выиграть. Один из них — Павел Леднев, целая эпоха в пятиборье. Именно он, по общему мнению, как никто другой, заслуживал «золото» московской чеканки в своей четвертой и последней олимпийской попытке. Была, право, какая-то несправедливость в том, что три предыдущие оказались неудачными для него, тогда уже четырехкратного чемпиона мира. Но спорт есть спорт: в Москве Старостин оказался сильнее. Леднев тогда откровенно высказался по этому поводу:

— В успехе Анатолия нет и доли случайности. У него истинно олимпийский характер. Наблюдаю за ним, и возникает ощущение, что он способен сделать не просто то, что может, а то, что нужно. Не для себя — для команды.

Вторым человеком, признававшим за юниорами право на триумф, был сам Анатолий Старостин.

В свое время его в пятиборье привел старший брат, Александр. И не с мечтой о будущих победах, а чтобы хоть как-то от улицы отвлечь, ибо сдержанностью Старостин-младший в детстве отнюдь не отличался. И, представьте, маленькому душанбинскому забияке понравилось: пять видов сразу, где еще найдешь такое разнообразие! Только вот успехов ощутимых долго не было. Характер, правда, говорили, у парня неуступчивый, дерзкий — словом, спортивный. Должен когда-нибудь «стрельнуть». Вот он и «выстрелил» в олимпийском году.

Своим скептически настроенным оппонентам после Олимпиады Старостин решил ответить, с его точки зрения, единственно убедительным доказательством — новыми победами.

— Это был, конечно, суровый, но своевременный урок, — вспоминает Анатолий. — Чужие ошибки со стороны хоть и виднее, но учимся мы почему-то больше на своих.

Красноречивее всего подтверждают это результаты: на четырех последних мировых первенствах — два раза «серебро» и дважды «золото». В личном зачете. Команда же, ведомая теперь уже им, признанным лидером, выходила победительницей трижды!

Надежность Старостина как командного бойца определяется его ровной многоборной подготовкой. Старостин — универсал высочайшего класса. У него нет слабых и сильных видов, есть пятиборье — вид главный и единственный.

На знакомство с лошадью, к примеру, дается двадцать минут. Человек должен почувствовать характер животного, а лошадь — почувствовать, кто на ней поедет: всадник или «пассажир». Очки им добывать вдвоем. На чемпионате мира 1983 года во время такого вот знакомства лошадь упала и чудом не придавила Анатолия. Через две минуты он должен был на ней стартовать. Старостин помог коню встать, потрепал по загривку — ничего не случилось, друг, — и чисто проехал маршрут.

После конкура — фехтование. На своем победном мировом первенстве в итальянском городке Монтекатини-Терме во время боя между Старостиным и датчанином Хелстерном арбитр сначала, дал команду «стоп», а потом вдруг засчитал укол, нанесенный соперником Старостину уже после остановки поединка. Такой оборот дела кого угодно мог выбить из колеи, но только не Анатолия. Он вообще к исходу фехтовальных боев относится философски — единственный укол можно нанести или получить случайно. А за каждым поединком следует новый, и опять надо доказывать соперникам и судьям, кто сегодня сильнее. В Италии Старостин добился уникального результата, одержав на дорожке 50 побед. Осенью, как всегда, сядут они с тренером Александром Ивановичем Бизяевым и обстоятельно разберут прошедший сезон. И каким бы он ни оказался, пусть даже «золотым», вывод будет один: работать надо еще упорнее. И придет зима, так называемый подготовительный период. За день Анатолий успевает поупражняться как минимум в четырех видах, в среднем по полтора часа на каждый.

На что же еще у него остается время при таком ритме жизни? На многое! Хватило его, например, чтобы окончить институт физкультуры, получить специальность тренера. Сейчас все юниоры в сборной как бы под его опекой.

Есть у Старостина одна любопытная особенность — он не любит, чтобы друзья или близкие присутствовали на соревнованиях с его участием.

Жена Ольга, в прошлом стрелок из лука, к примеру, ни одного старта Толиного не видела. И вообще о пятиборье в их семье говорить особенно не принято. («А то получается — на работе о работе и дома о ней же. Что у нас, других тем нет?»)

Как он относится к популярности? Да никак, потому что ее у него попросту нет. Ни в Москве, ни в Душанбе, ни в Риме на улицах его не останавливают и автограф не спрашивают. Пятиборье пока не очень популярно, и его лучших представителей в лицо не знают. Обидно. Ведь это очень мужской спорт. Очень трудный, требующий от спортсмена максимальной самоотдачи, высочайшего искусства, огромной воли и сил.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 11-м номере читайте о необычной судьбе кавалерист-девицы Надежды Дуровой, одной из немногих женщин, еще в XIX веке для достижения своей цели позволивших себе обрезать волосы и переодеться в мужское платье, о русском государственном  деятеле,  литераторе,  историке, мемуаристе, близком друге Пушкина Петре Андреевиче Вяземском, о жизни и творчестве Сергея Довлатова, беседу с Николаем Дроздовым, окончание романа Анны и Сергея Литвиновых «Вижу вас из облаков» и многое другое.



Виджет Архива Смены

в этом номере

«Россия. Этот звук — свирель»

Страницы отечественной словесности

Наболело!

Из почты главного редактора