А я иду, где ничего не надо,
Где самый милый спутник — только тень.
И веет ветер из глухого сада,
А под ногой могильная ступень.
Двадцать лет назад, в промозглый мартовский день я стоял у ее изголовья и смотрел на ее гордое лицо. Я не знал тогда, да и теперь не знаю, какие тени витали над ее прекрасным лбом и плотно сжатыми губами с чуть заметной улыбкой, что эти тени хотели сказать ей, что она могла им ответить. А воображать... воображать в минуты прощания не положено.
Мы ее похоронили под Ленинградом, в поселке Комарово на Карельском перешейке, на кладбище среди соснового леса. И летом и зимой на ее могиле всегда лежат живые цветы. Розы. Ландыши. Цикламены. И ромашки тоже. Дорожка к ее могиле не зарастает травой летом и не заносится снегом зимой. Ветер с залива шумит в вершинах сосен, и они разговаривают, чуть раскачиваясь, между собою о чем-то своем, недоступном нам, людям. К ней приходят и юность, и старость, приходят женщины и мужчины. Для многих она стала необходимостью. Для многих ей еще придется необходимостью стать.
Такая у нее участь. Ведь истинный поэт живет очень долго и после смерти своей. И люди будут идти сюда долго, очень долго.
Будто там впереди не могила.
А таинственной лестницы взлет.
Мужество Правды и Поэзии ничего не боялось и не боится, даже бессмертия. Оно выдержит и это испытание.
В 4-м номере читайте о женщине незаурядной и неоднозначной – Софье Алексеевне Романовой, о великом Николае Копернике, о жизни творчестве талантливого советского архитектора Каро Алабяна, о знаменитом режиссере о Френсисе Форде Копполе, продолжение иронического детектива Ольги Степновой «Вселенский стриптиз» и многое другое.
Навстречу XXVII съезду КПСС
Каменщица Калия Токтогулова: работа, увлечения, взгляды
Возвращаемся к проблеме футбольных фанатов, о которой писали в №№ 17 и 21 в 1984 году и в №№ 4 и 17 в 1985 году