«Смывается грязь деревенская во имя отца и сына и святого духа».

«Крещается раб»...

Адам не выдержал. Голые колени ударились в сталь, голова подвернулась, и, выкрикнув какое - то странное слово, похожее не то на черт, не то на чаво, он вырвался неожиданно на свободу.

Глаза налились кровью, и темные зрачки блеснули недобрым огнем.

Но «молодой» не смеет так блестеть глазами, и его снова схватили, теперь связали и волокли с закрытым ртом по берегу, по трапу, на корабль - на тральщик.

Все было будто кончено...

III

Пустая палуба быстро наполнилась командой. Меж коек спустили с подволока железный палубный стол. Старым флагом, принесенным кем - то с мостика, закрыли световые люки, и наспех сымпровизированные «судьи» заняли места на рундуках.

В обрез (традиционную посудину флота) перед столом поставили раздетого Адама. Мышце - кряжные ноги связали тральной цепью, тяжелые звенья глубоко врезались в тело, и синие пятна принимали багровый оттенок и поднимались к быстро дышащей груди. Руки держали скрученными мокрым полотенцем.

- Вы обвиняетесь в измене обычаям флота. Вы позволили... Ах ты, сволочь, позволил себе, - не выдержав тона «судьи», заорал боцман, - во время торжества крестин сопротивляться. Кому? Старикам! Стерва!...

- Благости божьей сопротивлялся! За смытую деревенскую грязь. Подожди!

- Виновен? Ну!

- Дозволь, Ефим Васильич...

- Что? Ты к кому это обращаешься? К крестному или к судье?

- Дозвольте, ваше...

- Чш! Чш! Ни слова.

- Готовь его!

Жуткая тишина наступила на палубе.

Согнувшись, как козел над столом, сев себе же на ногу, упершись грудью о край стола, прищурив глаз, боцман выписывал бисерным почерком текст судебно - судового заключения.

Писание прерывалось хохотом, а в обрезе... стоял Адам.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.