Бригада токарей, несколько месяцев назад избравшая своим руководителем Юрия Вальнера, состоит из пяти человек. Все они, как и пристало инструментальщикам, неторопливы, надежны, основательны. Квалификация высокая: у троих шестой разряд, у одного пятый и только у одного - третий. Заработки тоже высокие, тем более что меньше двух норм за смену бригада, как правило, не дает.
Бели бы попытаться двумя словами определить тот нравственный каркас, которым крепится этот маленький коллектив, то я бы назвал в первую очередь самодисциплину и самоуважение. Люди превыше всего дорожат своей репутацией, добрым именем, профессиональной честью. Четверо имеют личные штампы качества, сдают продукцию, минуя ОТК,
Они работают в своем ритме, никем не понукаемые, исполненные достоинства и гордости за дело рук своих. Они бы оскорбились, если бы кому - нибудь пришло в голову усомниться в их добросовестности, а тем более надзирать за ними.
Разумеется, вопроса о прогулах, опозданиях или, скажем, элементарной лени здесь попросту не существует. Они бы только пожали плечами, если б кто - то заподозрил, что подобная бессмыслица возможна в их среде.
- Как часто в течение дня вы бываете в этой бригаде? - спрашивал я мастера Повиласа Вилкаса.
- Когда есть надобность, - был ответ. - Например, новое срочное задание. Или когда сами зовут посоветоваться... Но докучать им без дела, просто чтоб сказать «Давай, давай!», - это ни к чему, конечно. Мастер не должен быть назойливым. Чувство такта...
- У меня к вам просьба, - сказал Григорий Андреевич. - Вы только не пишите, пожалуйста, будто он нас учит токарному ремеслу. Он хороший парень, наш Юра, и способный, и работу уже в тонкости понимает, но все ж таки меня лично он вряд ли чему - нибудь научит. Все ж таки я стоял у станка, когда он еще, понимаете, пешком под стол ходил...
Григорий Андреевич Гришуков по возрасту в бригаде самый старший, ему уже сорок шесть. Металлист первой руки: опыт, мастерство, шестые разряды по четырем специальностям, 200 рационализаторских предложений на счету, даже одно изобретение есть. До прошлого года был здесь и бригадиром, а лотом сдал полномочия Вальнеру. Не в обиде?
- Да нет, зачем же, интересы дела, я понимаю. У меня характер слабый да и возраст не тот. А Юра молод, силен, умеет потребовать, когда надо. Парень толковый, прямо на глазах вырос. И еще многого может добиться...
Мне хотелось порасспросить о свойствах профессии, о секретах мастерства, о специфическом таланте рабочего - металлиста.
- У меня к тебе просьба, - заметил Юра. - Ты только не пиши, пожалуйста, как уже один раз написали, будто я мечтал стать токарем еще на школьной скамье. Чепуха это, токарем я стал почти случайно, хотя и не жалею... И еще: ни в коем случае не пиши, что я аккуратно раскладываю в шкафчике режущий инструмент. Право, совестно бывает читать, когда подобную малость выдают за передовой, новаторский опыт.
Итак, я в достаточной мере проинструктирован, о чем не следует писать. Но о чем следует? Что же это в самом деле такое - передовой опыт токаря - новатора?
Давным - давно известно: тонкое ручное ремесло, как и искусство художника, переложить на слова нельзя. Даже самим мастерам это не удается. «Беру кусок камня и удаляю все лишнее», - сказал однажды великий скульптор Роден, и это, по - видимому, предел конкретности, дальше начинается область магии, колдовство.
Как токарь снимает невидимую глазом «сотку»? Как он достигает десятого класса чистоты, после чего и шлифовка детали уже не нужна?
... Юра стоял и работал, а я стоял и смотрел. Пока он закрепляет деталь, пока меняет резец - движения размашистые, пляшущие, даже, пожалуй, пижонские. Этакий здоровенный детина играючи, наслаждаясь своей ловкостью, небрежно пришлепнет к месту деталь, мощными рывками затянет гайку на суппорте... Но вот станок включен - и все изменилось. Движения стали мягкими, плавными, осторожными. Поворот регулятора... Подача... Глаза сузились, лицо каменное - мир больше не существует, хоть над ухом стреляй. Остались только глаза и руки, руки и глаза.
Минута сверхнапряжения... Я видел ее у пилотов и хирургов, у актеров на сцене, у сталеваров перед пуском плавки... Особая минута, когда человек выдает все, что может, когда кажется, что может он все.
Дальше - станок остановлен, обмер получившейся детали (напряжение постепенно спадает), и вот деталь вынута, и вот уже снова обрели свободу и пляшут руки, а голова тем временем вертится в поисках впечатлений. «Момент разрядки», - вспомнилось замечание Семена Северьянова...
- Токарь - это не только профессия, - говорит Григорий Андреевич Гришуков. - Это еще и характер. Собранность, сообразительность...
В общем, не всем дано, не у всякого получится.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.