Чтоб взвесить вновь на ладони
Кусок покоя земного...
Она старалась не смотреть на тренировочный костюм. Все, кого ожидал старт, выходили на предсоревновательную разминку. Ниеле не делала даже этого: «Чтобы не дрожать». Пришел день соревнований. Она старательно приклеила номера и запрятала все подальше, чтобы не думать.
В день старта девочки потащили ее на главный стадион. Глянула она на многотысячный клубок страстей и шарахнулась оттуда на разминочное поле. Отсиживается там, ждет своего часа. Побежала по зеленому полю, останавливается, делает какие - то движения, а в голове одна мысль: «Хотя бы в полуфинал. Везли, везли меня». И сама ставит себе вопрос: «Это что же, для одного забега?»
Вывели участниц на главную арену, словно опустили в кипящую кастрюлю. Захочешь - не увидишь, захочешь - не услышишь. Половодье красок, судорожное мелькание латинских букв на световом табло. И оттуда, сверху, очереди слов. На немецком, английском, французском. Усиленные динамиком, они словно бьют по голове. Здесь, на дорожке, возле старта, каждый чувствует себя маленьким. И еще так далеко до финала, который возносит.
Девушек выводят на поле, а они гадают: как же начнут. Какой результат будет в первом, во втором, в моем забеге? На что рассчитывать мне? Ниеле тоже идет и думает: «Что - нибудь - 2.03 - 2.04». Если так, в полуфинал попасть должна».
Первый забег. Под ликующий рев болельщиков выигрывает чемпионка Европы и рекордсменка мира Фальк из ФРГ - 2.01,5. Она финиширует, приветственно вскидывает руки, а помощник стартера уже приглашает девушек из второго забега. Они торопливо снимают тренировочные костюмы, а Ниеле сидит, прислонившись спиной, прикрыла глаза и не хочет вставать. Сидит, и ужас охватывает ее. «Что же сейчас будет?» Но безвыходность поднимает ее: «Все, никуда не денешься, надо встать». Не подумайте, нет, не струсила, она хотела попасть в полуфинал. Можно поставить цель - попасть на Олимпиаду и, работая, делать эту цель реальной. Но сейчас, когда до выстрела остаются секунды, как шагнуть дальше? Как разорвать эти почетные кольца Кубертена с утешающей надписью: «Главное не победа, а участие»? Она не согласна с этим. И, добившись своей цели, вправе рассчитывать на свою маленькую победу. Это полуфинал, это - третье место в забеге. И еще успела подумать: «Как бы ни сложился бег, как встану третьей, так и добегу».
Здесь я включаю диктофон, и ко мне доносится дыхание олимпийского стадиона. И рядом с красочными видениями, словно ожившими в памяти, слышу собственный, хриплый от волнения голос, потому что бежит Ниеле Сабайте. Ее результат в забеге только на три десятых секунды хуже, чем рекорд СССР, и на три сотых лучше, чем у Фальк.
В день полуфинала задул ветер. Хофмейстер и Николич встали рядом и вместе повели бег. Ниеле бежала в середине. Это получилось удачно, и Ниеле снова ловит себя на том, что не устала (это на Олимпийских играх!), да еще с новым рекордом СССР - 2.00,0. Казалось бы, все! Но теперь, когда ее фамилия одна от нашей страны числится в составе финального забега, Ниеле снова пугается: «Зачем я попала в финал?»
Да нет, дальше шестого быть не должна. А всего - то мест восемь. И рассуждая дальше: и Фальк, и Хофмейстер, и Златева, и Силаи - любят лидировать, пусть! Буду в самом конце до последней прямой.
После полуфинала к ней подошли литовцы. Нет, не запрятавшие грехи, а просто старые, запуганные люди. Они давно на Западе, но все равно тоскуют по родине. Они все время наблюдали за ней и сейчас подошли и привели своих дочек - ее ровесниц. И те, знающие о Литве по рассказам, осторожно прикасались к Ниеле. Тихая, словно литовская речка, неприметная, как литовские пажити, строгая в неяркой красоте и красивая в скромности, на дорожке Ниеле преображалась. И этим олицетворяла «красную Литву». Они только покачивали головами и ждали финала. И там в многотысячный рев стадиона, ведущего Фальк к победе, прорвалась литовская речь. Как уж они сумели подойти так близко, прорваться сквозь все кордоны, кто знает. Но смогли. Крикнули. И Ниеле услышала этот крик, где были отчаяние и поддержка. И унесла с собой, как прощальный привет, на Родину. А они своими глазами увидели, как вписала Ниеле литовскую фамилию Сабайте так высоко, как никто из них уже никогда не впишет. Не будем возвращаться к финалу, длинному и трудному пути по этой четырехсотметровой дорожке, преодоленной ровно шесть раз, три раза по два круга. Не будем искать детали и мелочи, повлиявшие на цвет медали, она - вторая в мире. Огромная радость рухнула с высоты табло, где двоится и троится ее результат, уступающий одну десятую секунды чемпионке Олимпийских игр Фальк.
А в тот славный день о Ниеле Сабайте газеты писали: «Церемония награждения у женщин в беге на 800 метров была отложена в связи с тем состоянием обморока, который испытывала Сабайте». Это неправильно! Она действительно устала. Она не сразу пришла в себя после такой радости. Она твердо шла по дорожке, словно пребывая во сне, пытаясь осознать, как же это случилось. Пока ее вели в процедурную комнату, наиболее длиннорукие тянули листки для автографа. И бывшая коллекционер - ка, а ныне призер, улыбаясь, что - то писала. А там, в комнате, на нее налетели, пытаясь обмыть лицо, начесывали волосы, там - горячим, там - холодным, там - приятным.
Работа есть работа! И какое цирюльникам дело до переживаний очередной призерши! Все они устают, но должны быть подготовлены для тысяч на стадионе. Для миллионов у телевизоров! Для сотен миллионов, взявших газеты. Ниеле собралась с силами и отвела эти услужливые руки. Она сидела прикрыв лицо, собираясь объять свою победу. У нее отвели руки, заученно улыбаясь, запрокинули голову, пытаясь раскрасить побледневшее лицо. И тогда Ниеле проявила характер. Она отобрала гребень и в обход заготовленной моде сделала свою прическу, отличную от всех других. Даже на пьедестале она не хотела выглядеть одинаково, коль по дороге имела свое имя - Ниеле Антано Сабайте стояла на второй ступеньке в мире и ревела. Нет, почему же, можно сказать, всхлипывала, роняла слезы.
Тогда, не уловив этого состояния, я уточнил: «Ты плакала на пьедестале?» «Ну, а что делать», - начала она извиняющее и засмеялась...
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
С директором Ульяновского автозавода имени В. И. Ленина Иваном Дмитриевичем Масловым беседует корреспондент «Смены» Федор Шахмагонов