Возражений не было. Лектор ступил на перевернутую вверх дном мерку, положил тезисы на застреху шалаша и с горечью отметил:
- Передвижную кухню приобрели, а о передвижной трибуне никто и не подумал.
Он выдержал паузу, поднятой кверху рукой призвал к порядку и бодрым голосом начал:
- Сахарная свекла - культура устаревшая. Применяя передовую науку и технику, мы в недалеком будущем научимся изготовлять сахар из атмосферы.
- И сейчас можно, - крикнула Анна Крець, - пей чай и вдыхай - будет сладко!
Эта реплика нисколько не смутила лектора. Он давно принял за правило никогда на реплики не реагировать. Постучав карандашом по соломенной крыше и снова выдержав паузу, Федор Пуговкин продолжал читать.
Он довольно складно рассказал присутствующим о влиянии радиоактивных изотопов на рост корнеплодов, предсказывая расщеплению атома доминирующую роль в борьбе за рекордные урожаи. Потом речь пошла о сбережении сахаристости. Чтобы сблизить свои теоретические соображения с практикой, лектор долго и мудро говорил о передовом опыте свекловодов республики.
- Теперь позвольте перейти к заключительной части, - провозгласил Федор Пуговкин, поглядывая на комсомольцев с высоты перевернутой мерки. - Этот раздел носит название «Дифференцированный подход к каждой отдельно взятой свекле».
Тут он начал в популярной форме рассказывать о борьбе двух научных течений вокруг вопроса о том, как следует срезать свекловичную ботву - на конус или на пятачок. Осветив историю этого вопроса, Федор Пуговкин констатировал:
- Срезать нужно на пятачок.
Вдруг лектор заметил среди слушателей какое - то движение: это Анна Крець поднялась и куда - то отлучилась.
«Так не годится, это же прямая компрометация лектора. Придется ей сделать замечание», - Подумал Федор Пуговкин и уже хотел перейти к выводам.
- Подождите. - К шалашу подошла Анна и протянула лектору огромную свеклу с роскошной пожелтевшей ботвой,
- Покажите - ка, как срезать полагается. Может, мы не так делаем?
Федор Пуговкин удивленно посмотрел на звеньевую, подыскивая убедительные аргументы, чтобы отказаться от этой непредвиденной работы. Но аргументы не находились, а тем временем молодежь окружила лектора и звеньевую плотным кольцом.
На какой - то миг Федор Пуговкин растерялся, но тут же нашел в себе силы, чтобы преодолеть смущение. Взял в правую руку свеклу, в левую нож и попробовал срезать ботву. Ничего не вышло. Тогда он прижал свеклу к груди и начал резать ботву так, как режут хлеб. Проба удалась, ботва упала на землю, на свекле остался зеленый ежик стебля. Что с ним делать? Федор Пуговкин начал соскабливать корнеплод, как сахар. Он заточил конец свеклы и срезал кружочек. После этой операции Федор Пуговкин вытащил из кармана медный пятак, приложил его к корню и, вытирая вспотевший лоб, удовлетворенно сказал:
- Точно, на пятачок!
Грянул хохот. Особенно громко смеялась Анна Крець. Она взяла из рук лектора свеклу и с сожалением проговорила:
- Такой корнеплод изувечил! Придется во второй сорт его положить. - И, обращаясь к своему звену, она добавила: - Идемте, девушки! Здесь нам делать нечего.
А Федор Пуговкин все еще стоял на перевернутой мерке и с грустью поглядывал на тезисы, которые быстро переворачивал свежий осенний ветерок.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.