Мы уж сколько раз на эту тему в комнате серьезный разговор поднимали. Только на нее не действует.
Ну, а меня Валентина, наверное, решила уберечь от нового увлечения. Такой человек, как Борис, мне, пожалуй, с первого взгляда мог бы понравиться... Только уж на этот раз я ни за что не выдала бы себя. Даже если бы очень влюбилась.
И каких бы страданий ни стоило, подавила бы в себе эту любовь.
Так или иначе, получилось, что Валентина нам, лучшим своим друзьям, вроде не доверяла. Но для нас было главное - счастье подруги. И перед этим теряли свое значение всякие там обиды и наши мелкие переживания.
С приездом Бориса Валентина заметно отошла от нас. Она часто уходила из общежития сразу после лекций, а возвращалась поздним вечером. Обязательно улыбающаяся и немного задумчивая. Обязательно с букетом цветов.
Если мы спрашивали, где была, отвечала нехотя и коротко: «В кино...», «В парке...»
С кем, мы не спрашивали. Было ясно, что с ним, с Борисом. И кто подарил цветы, тоже не спрашивали...
Зоська обычно брала эти цветы из рук Валентины, подравнивала стебли, наливала в стеклянную консервную банку воды и ставила свежий букет на тумбочку перед кроватью нашей счастливой подруги. Те цветы, что были принесены накануне, переставляла с Вален - тининой тумбочки к кому - нибудь из нас. Таким образом, на пятый день после приезда Бориса появились цветы и около моей кровати. Правда, они уже начинали увядать. Но даже на такие было приятно смотреть. Приятно... и немного грустно. Мне ведь еще никто никогда не дарил цветов. А цветы - это очень красиво.
Серые суконные одеяла уже не так безобразили нашу комнату. Каждый, кто входил, прежде всего замечал цветы.
Чтобы выглядели они еще наряднее, Зоська купила в универмаге красивую фарфоровую вазу. Купила, не спросив нас, хотя деньги взяла из общей кассы. Объяснила потом свой поступок довольно просто:
- Скажи вам, так не позволили бы. Рита скупая. Валентине неловко соглашаться. А с Тоськой все равно никто не считается...
Рита недовольно закусила губу, но ругать Зоську не стала. Я рассмотрела вазу и осталась довольна ею. Валентины дома не было. Мы, конечно, определили эту вазу под цветы на ее тумбочку. И договорились: если Валентина будет уезжать из общежития, подарить ей вазу на память.
В воскресенье я увидела на тумбочке у Валентины дорогие духи. У меня таких, конечно, никогда не было. Да и не только у меня... Обычно мы покупали в день получки - стипендии - на всех четверых один маленький флакончик. Да и душились - то только Валентина и Рита. Мы с Зоськой забывали.
Я поняла: дорогие духи на тумбочке у Валентины - подарок Бориса.
... Сколько себя помню, я всегда презирала подарки и подношения. Мне казалось, делают их, чтобы подкупить, задобрить человека, расположить его к себе. В моем представлении подарки походили на взятку. И только к маминым подаркам я относилась свято. Радовалась им, принимала с огромной благодарностью, ждала их. Потому что считала: только мама может быть бескорыстной. Впрочем, кроме мамы, мне в детстве никто ничего и не дарил. Может быть, потому, что, кроме мамы, у меня никого и не было...
И еще: не люблю людей, которые дешевую вещь, подаренную из приличия в день рождения, ценят дороже сердечного поздравления и неподдельно искренних пожеланий.
Помню, еще в детстве я на этой же почве поссорилась со своей лучшей подругой, Иринкой. Весь февраль мы тайком копили деньги, «чтобы купить к Восьмому марта подарки мамам. Экономили на завтраках в школе, не ходили в кино. Утром торжественного дня вместе отправились в магазин. И тут оказалось, что на пятнадцать рублей никак не купить того, что я хотела бы подарить маме. Подружка выбрала чайную чашку с розовыми цветочками и позолотой по краям и такое же блюдце. А я все стояла возле какой - то хрустальной вазы стоимостью в несколько сот рублей. Иринка с трудом оттащила меня от витрины, и мы лопали в отдел тканей.
Тут мне понравился голубой шелк в крупных белых горошинах. Я представила себе маму в нарядном и легком платье из этого материала. И мне страшно захотелось, чтобы оно у нее было.
Иринка опять дергала меня за рукав, недовольно ворчала, наконец оттащила и от этой витрины. Привела в галантерейный отдел, ткнула пальцем в застекленный прилавок. Там среди ремней, пряжек и бритвенных приборов лежал красный кожаный кошелек для мелочи. И цена значилась: «14 - 50».
- Возьми, как раз денег хватит! А если маме не подойдет, тебе отдаст...
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.