В совхоз приехали под вечер. Все здесь выглядело не так, как они представляли. На главной улице уже стояли два длинных здания. Вокруг лежали деревянные детали сборных домов. Укрытые брезентами, стояли тракторы и другие машины. И лишь дальше виднелось несколько брезентовых палаток.
Комсомольцев встретил директор. Это был мужчина лет сорока, в новом белом полушубке, черной каракулевой ушанке. Из его слов выяснилось, что для вновь прибывших отведены недавно построенные дома; старожилы освободили для них место, перейдя в палатки.
Но комсомольцы стали так горячо просить разрешения поселиться в землянках или палатках, что директор, наконец, не выдержал и согласился. Быть может, он вспомнил свои комсомольские годы и решил, что нельзя лишать молодежь той романтики, о которой она мечтала.
В палатках топились чугунные печи, было тепло. Стояли железные койки, окрашенные голубой краской. Столовая была расположена в одной из палаток, а обед варился в двух походных кухнях, стоявших прямо под открытым небом. Это уже была настоящая фронтовая романтика.
В конторе, куда комсомольцы пришли на другой день получать назначения, выяснилось, что токарям и слесарям пока не найдется работы по специальности. Совхоз получал новые машины, ремонтировать было нечего. А вот строители были нужны дозарезу. И через полчаса Володя вместе с товарищами стоял возле деталей сборных домов и выслушивал наставление бригадира.
Все завидовали трактористам: их сразу посадили на тракторы, правда, пока не пахать, а возить грузы со станции.
Новая работа ладилась плохо, детали почему - то не подходили одна к другой. Но бригадир - человек лет тридцати, с русой бородкой, видно, недавно отпущенной, - успевал каждому дать совет, показывал, как надо подгонять детали.
Однажды, вернувшись со станции, Нюра подозвала Володю.
- Пляши! - сказала она, показывая зажатую в рукавице бумажку.
- Письмо?
Плясать на, дворе не хотелось, и Володя сказал шутливо:
- Лучше я тебя расцелую, Нюша!
- Целуй! - шутливо рассмеялась она, чуть откинув заиндевевший платок.
Володя чмокнул ее в щеку и выхватил бумагу. Он не заметил, как вспыхнули глаза девушки - испуганно и обрадованно.
Это была телеграмма от Зины. «Поздравляю приездом, желаю успеха работе. Все благополучно, Приеду, когда потеплеет. Целую. Зина».
Он много раз перечитывал эти слова. Почему Зина телеграфировала, что приедет лишь с наступлением тепла? Неужели она испугалась морозов?
Снова и снова читал он телеграмму, не замечая, что Нюра уже ушла. Потом успокоился. Главное, приедет. И принялся повторять про себя последнее слово: «целую». Какое хорошее слово, и как здорово, что можно его передать по телеграфу за тысячи километров!
На другой день он встретил Нюру.
- От кого получил телеграмму? - спросила она. - От матери?
- Нет, от Зины.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.