- Чтоб они все лопнули, эти американские врали! - приговаривал он, трясясь от хохота. - И выдумают же!... Я, ребята, теперь скорей приёмник сломаю, чем ещё раз поймаю волну Нью-Йорка.
- Тебе б давно его надо сломать, дядя Лайош, голова б светлее стала, - послышалось из толпы.
Теперь уж ничто не отделяло Павла Быкова от этих венгерских товарищей, окружавших его.
- Расскажите, где и как научились вы так работать, - требовали они.
Что можно было ответить всем им, с обожанием смотревшим теперь на него, простого советского труженика? Мгновенно промелькнула перед Павлом Борисовичем вся его жизнь: рязанская деревенька, где он родился в бедняцкой семье; торфоразработки, где впервые приобщился к труду; школа заводского обучения, цех, первые новаторские опыты, радость трудового творчества... И ни с чем не сравнимое счастье от сознания, что твои трудовые подвиги нужны и полезны не только заводу, но и всей стране!
Он вспомнил, что первую послевоенную пятилетку он выполнил за десять месяцев, вспомнил, как ему вручали медаль лауреата Сталинской премии. Но всё это были, так сказать, детали, а венгерские товарищи ждали от него точного ответа на свой вопрос.
Кто же в самом деле научил его так работать? Кто сделал его жизнь счастливой и светлой? Кто наполнил каждый обычный день радостью творчества?
Мысленно обозрев свою жизнь, простую жизнь честного советского труженика, Павел Борисович ответил своим новым друзьям:
- Коммунистическая партия, Сталин!
Он очень удивился: этот его ответ был понят без перевода. Цех снова наполнился рукоплесканиями, и все находившиеся в нём люди стали, скандируя по слогам, повторять имя, дорогое и близкое каждому труженику на земном шаре.
Обо всём этом рассказал мне однажды сам Павел Борисович далеко на чужбине, в Италии, в перерыве между заседаниями, второго Всемирного конгресса профсоюзов.
А потом, несколько лет спустя, довелось мне побывать и на закопчённом дунайском острове, в цехе, где произошло когда-то описанное мною событие. Комбинат теперь уже носил имя Матиаса Ракоши, многое стало там неузнаваемым. Но Муска Имре работал на прежнем месте, и я познакомился со вторым действующим лицом этого рассказа.
Муска тоже стал иным. Его знала вся Венгрия.
Мы присели с ним в стеклянной кабине мастера, и, вспоминая этот давний уже эпизод, венгерский токарь сказал:
- То была искра, яркая искра, а теперь по всем заводам нашей страны бушует пламя.
- И много сейчас у вас последователей?
- Очень много. И среди них тот старик, что попросил Павла показать тогда руки. Он очень хороший рабочий... Только все они не мои ученики, это ученики Павла.
Муска Имре подумал, чуть улыбнулся своими тонкими губами и добавил:
- Для всех нас солнце взошло на востоке!
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.