Чен Пак Сер видит, как Фостер - ханжа, разглагольствующий о чести и демократии, сбрасывает с себя маску: он приказывает жечь жилые дома, расстреливает заключённого коммуниста.
Взятый в плен партизанами, под тяжестью улик полковник Фостер признаёт себя виновным...
Автору этих строк, побывавшему в Корее в первые месяцы американской интервенции, кажется, что в честной и прогрессивной пьесе Роже Вайяна есть и недостатки. Главный из них, конечно, тот, что автор мало знаком с жизнью и бытом Кореи.
Есть и другой недостаток: слишком уж «положителен» вначале полковник Фостер; только под влиянием военных неудач показывает он своё подлинное лицо убийцы и поджигателя мирных сёл и городов.
По моим наблюдениям и по рассказам очевидцев, фостеры с первых же шагов в Корее вели себя, как фашистские «супермены», для которых корейцы не были людьми, а их поселения не были городами и сёлами, а лишь объектами для напалмовой бомбёжки. И если они распинались о демократии, то под аккомпанемент фугасных взрывов. С этой точки зрения «эволюция» Фостера представляется мне несколько затянутой...
Театр имени Ленинского комсомола правильно сделал, познакомив советского зрителя с пьесой (ранее напечатанной в журнале «Знамя») Роже Вайяна. Для нас «Полковник Фостер...» - ещё одно свидетельство того, что честный и объективный писатель неминуемо должен отдать своё сочувствие сражающейся Корее.
Однако мне кажется, что в спектакле этого театра не всегда верно трактуются главные образы.
Кажется мне также, что литературные, часто основанные на игре слов и понятий разговоры между Фостером и корейской патриоткой Чен Пак Сер вряд ли могли иметь место в действительности: слишком явно проступает в них ненависть и презрение к интервентам со стороны Чен, слишком явно для того, чтобы Фостер не смог сразу раскусить их.
Подчёркнутая мягкость и флегматичность «начального» Фостера, как играет его А. Пелевин, лишь усугубляет недостатки этого образа.
Позже, когда опасность грозит Фостеру, он становится жестоким. Но в театральной трактовке подчёркивается, на мой взгляд, недостаток пьесы, и получается, что полковник жесток не потому, что такова его натура, а потому, что растерянность и грозящая опасность как бы вынуждают его на кровавые дела. Здесь театр уходит от правды жизни.
Роль корейского коммуниста Нансен Дока невелика и несколько статична, но артист Г. Карпович - Валуа передаёт в образе Мана страстную убеждённость в правоте своего дела и священную ненависть к поработителям. Он бросает в лицо Фостеру: «С захватчиками не говорят. Их прежде вышвыривают вон!» И эти слова звучат, как гневный голос целого народа.
Артистка А. Козлова, хорошо в общем играющая Чен Пак Сер, иногда слишком увлекается внешней эффектностью словесной игры с Фостером.
... Долгие месяцы американской интервенции в Корее, прошедшие со времени написания пьесы Роже Вайяном, дописали образ Фостера.
Фостер Роже Вайяна - подлый трус, «интеллектуальный» насильник, поджигатель мирных селений. С тех пор фостеры далеко ушли «вперёд». Они выпустили на корейскую землю чумных блох, устроили кровавую бойню на острове Кочжедо и продолжают убивать беззащитных людей на острове Понган.
Нынешние фостеры, презираемые честными людьми всего мира, ещё более отвратительны, чем те, что действуют в пьесе Вайяна. И, тем не менее, «Полковник Фостер признаёт себя виновным» - правдивая, прогрессивная пьеса. Она срывает маски с американских фашистов, несущих на штыках и полицейских дубинках «американский образ жизни».
Она учит уважать и любить народ, которого ни фугасы, ни напалм, ни чума не могут заставить стать на колени, надеть американское ярмо.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.