- Нет.
- А когда же думаешь поехать в общежитие?
- Завтра.
- А конспект?
- Покажу.
Так было раза три. И вдруг однажды на докучливые Люсины расспросы о конспекте Олег заявил, что лекцию он уже прочитал. Люся ахнула.
- А что такого? - обиделся Олег. - Почему я должен кому - то что - то показывать? Я не первокурсник и уж как - нибудь в этих вопросах разбираюсь.
Но тут обычно кроткая Люся рассердилась не на шутку. Не слишком ли много Олег о себе думает? Ведь не секрет, что по общественнополитическим дисциплинам у него в голове порядочный сумбур. Это замечалось и на семинарах и на экзаменах. Пятёрки? Но ведь были и четвёрки, тогда как по специальным дисциплинам он всегда получал устойчивые «пять».
- А сколько человек присутствовало на этой беседе? Павленков и Зайцев были?
Олег смутился:
- Да понимаешь, как это получилось... Я приехал к ним раз, другой, третий, а это далеко, ты знаешь. Ну вот... И все они работают в разных сменах, попробуй собери их! А потом я рассердился и провёл беседу в другой комнате.
Люся оторопела:
- Как в другой? Что это за «партизанщина»?
- И вообще, - словно не замечая её возмущения, сказал Олег, - дай - ка ты мне что - нибудь другое. Ездишь к ним, ездишь, а в результате одни неприятности.
Но неприятности ещё только начинались. Забрав, наконец, у Олега конспект, члены комитета обнаружили в нём всякие несуразицы. Ребята накинулись на Люсю:
- Да как ты могла ему такое доверить? Неужели за четыре года не изучила? Говоришь, просил самое трудное? Да ведь это манёвр зазнайки. С тех пор, как ему присудили стипендию имени Ньютона, он и разговаривает - то с нами сквозь зубы.
Спор разгорелся по поводу именных стипендий. Интересно всё - таки, есть ли в Министерстве высшего образования какие - то определённые на сей счёт инструкции? Конечно, главное для студента - учёба, научно - исследовательская работа. А сама личность студента - его общественное лицо - значение имеет? Если товарищи находят, что студент такой - то недостоин именной, почётной стипендии, должен учёный совет прислушаться к их мнению?
- Конечно, должен, - неуверенно сказала Аня Фомель. - Только случай с Олегом особенный. Присуждали стипендию летом, когда все мы были в разъезде. Но в ректорате знали, что его научно - исследовательская работа признана лучшей, что он отличник, - чего же ещё? Формально они правы. Да и профессора от Олега в восторге.
Но комсомольцы от Олега в восторге не были. Четыре года он занимал на курсе обособленное положение, четыре года щедро раздавал товарищам и преподавателям обидные клички, наплевательски относился к порученным обязанностям. Острослов и эрудит, вначале он легко завладевал вниманием людей. Многим импонировала его кажущаяся прямолинейность, за которой скрывалось самое обыкновенное высокомерие.
Его ничуть не заботило, обижаются ли на него товарищи за менторский, безапелляционный тон, когда он сообщал им своё мнение о только что прочитанной книге или новом спектакле. Споры с ним исключались, так как он терпеть не мог выслушивать других.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Читатели журнала «Смена» обсуждают статью А. Первенцева (см. №№ 1, 2 за 1953 год)