- Что - то я вас не видел на вечернем богослужении, тетушка Тэри. Вы больны?
- Больна, ваше преподобие, - подтвердила старушка, делая страдальческое лицо и стараясь говорить как можно жалобнее. - Ох, разболелась! Кости ломит, поясница ноет...
- Весьма неприятно, - покачал головой его преподобие и посмотрел испытующим взглядом в грустно мигающие глазки сжавшейся перед ним старушки: - Да, неприятно. Но вечерню все же нельзя забывать, в особенности вам.
Вначале тетушка Тэри вся зарделась, но тут же обиженно поджала губы. По взгляду священника она поняла, что он ни капли не верит в ее болезнь. А ведь это было ее слабой стрункой. Как все старые люди, тетушка Тэри испытывала кровную обиду, когда кто - нибудь не верил в ее недуги. Лицо ее хмурилось все сильней, она уже видела перед собой не благочестивого пастыря, имеющего право пристыдить даже ее, примерную прихожанку. Нет, перед нею стоял просто здоровый и самодовольный человек, который вот - вот усмехнется: не притворяйся, мол, ты, старая карга, все равно я тебе не поверю.
- Стара я, ваше преподобие. Трудно мне ходить, - продолжала тетушка Тэри обиженным тоном. - Никто вот не верит...
И смолкла, будто ожидая, что его преподобие поразмыслит малость и поймет, что был несправедлив к ней, больной старушке. Даже если узнает, почему именно не пришла она к вечерне, и то поймет и все простит. Но священник продолжал все так же сурово, не произнося ни слова, смотреть на нее. Несчастная старушка почувствовала вдруг такое разочарование, что ей даже стало жалко самое себя.
- Никто не верит! - с горечью прошептала она. - Но не беда, всевышний видит...
Священник был по - прежнему невозмутим. Тетушка еще раз мельком глянула на него и вдруг в порыве какой - то необъяснимой непокорности неожиданно для себя решительно выпалила то, о чем все чаще размышляла за последнее время:
- К обедне, ваше преподобие, как - нибудь ходить буду, а уж вечерком посижу дома...
Священник и бровью не повел. Жесткое, костлявое лицо его даже не дрогнуло, только голос прозвучал еще строже:
- Как вам будет угодно, тетушка Тэри.
Он приподнял шляпу и пошел дальше.
Несколько дней после этой встречи тетушка Тэри пребывала в величайшем смятении. Она много раздумывала над словами священника, размышляла о его черствости и чувствовала все большую обиду.
«Разве я совершила грех, что пошла посмотреть на внука? Да ведь и больна же я. Только я да господь бог знаем, до чего у меня ломят кости...»
Лето прошло незаметно. На полях артельного хозяйства приступили к уборке овса. Подпаски уже пасли стада коров по стерне. В деревне пекли хлеб из муки нового урожая.
С грустью наблюдая по вечерам, как мать штопает ему белье, Пишти подсчитывал, сколько еще дней остается до конца каникул, и все больше расстраивался. Оставались считанные дни. Но вскоре важные дела отвлекли его от этих мыслей, заставив забыть о приближающихся школьных занятиях. Дело в том, что футбольная команда селения Тофалва вышла в полуфинал в районных соревнованиях на «Кубок деревень». Через две недели здесь, в Тофалве, должна была состояться встреча с командой соседней лесопилки. Состязание должно было решить, какой из двух команд предстоит играть на первенство с прославившейся на весь округ командой спартаковцев.
Каждый день до самой темноты на бывшем выгоне тренировались ребята. Они так галдели, что их крики долетали до самой базарной площади. Все семейство Хусаров с тревогой следило за выражением лица Пишти, когда он возвращался с тренировок. Чаще всего он приходил таким веселым и уверенным, что прямо сиял от счастья, и, схватив в охапку тетушку Тэри, кружил ее по двору.
- Выиграем, бабуся! Наверняка выиграем!
Но случалось, что он понуро брел через сад и, войдя во двор, молча садился на камень у колодца. Если кто - нибудь задавал ему в это время вопрос, он только махал рукой:
- Игра не стоит свеч! С таким типом, как этот Шуштак, с его поленьями вместо ног лучше и на поле не выходить...
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.