Шли в обнимку, с песнями, по пятеро в ряд, прямо по середине улицы, - как в девятнадцатом ходили. Что бы там ни говорили ворчуны, а не стареет комсомол и не постареет никогда.
И доведя героя дня до ворот его дома, прощались долго и шумно, хором кричали здравицу, пускали «ракету», - ведь ещё вчера все они были пионерами. Потом каждый захотел лично пожать руку провожаемому, а одна дивчина - та самая, которая спросила: а где это Донбасс, ребята? - даже поцеловала Андрея при всех, от всего сердца, и он смутился, а все захохотали и зааплодировали. Это была великая минута, и в их жизни она запомнилась, стала датой: «Это было тогда, когда мы провожали наших комсомольцев на шахты». Потом проводы стали частыми. Родина требовала, - мальчики из Чи-биряк уходили в большую жизнь: на учёбу, на новостройки, в армию. Их провожали всей организацией, как провожали Виктора и Андрея; так родилась традиция.
Оставшись один у своей калитки, Андрей не сразу пошёл в дом. Он ещё постоял под тихими вербами в палисаднике, послушал вечернюю песнь матиол. «Вот и свершилось. Значит, в шахтёры». И на душе вдруг стало легко и покойно. Выбор сделан. А там видно будет.
Он вошёл в дом и сказал отцу:
- Послезавтра мы уезжаем, - помолчал и прибавил: - На шахты.
Отец удивлённо вскинул на него глаза.
- Куды?! Это что же, Виктор твой придумал? - гневно спросил он.
- Ни. Комсомол мобилизовал.
- А-а! - отец встал и заходил по комнате,
- А может, ещё отказаться не поздно? - нерешительно спросил он. Похлопотать?
- Нет. Нельзя.
Они опять помолчали оба.
Отец вернулся к верстаку и снова взялся за прерванную работу - мастерил дочке куклу: он всё умел.
- А я - то думал, - сказал он, виновато усмехаясь, - ты учиться поедешь. Пока есть у меня сила, возможность... Ну, (ничего! - и он низко склонился над чурбашкой: стал рисовать глаза.
И Виктор, придя домой, сразу же сказал матери, что уезжает на шахты.
- Ой, лышенько! - всплеснула руками мать и чуть было не бросилась сыну в ноги умолять передумать, не губить себя и её.
Но Виктор строго и резко остановил её причитания:
- Мобилизация, мама.
Она услышала в этих словах знакомую интонацию и стихла. Вот так, бывало, и отец Виктора на все её бабьи вздохи и слёзы одним только словом ответит: «Революция»; или: «Мобилизация»; «Приказ ревкома».
Она подавила вздох. С ревкомом спорить нельзя. И, пряча от Виктора свои тихие слёзы, сразу же стала собирать его в дорогу.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.