Городок, осажденный бандами и отрезанный от всего мира. Тесная семья комсомольцев. Вечера в., берлоге» - упоительные и фантастические рассказы. Сашка Забавин - душа этой жизни. Но нужно пробиться и создать связь с центром. Забавин рискует пройти леса и восставшие деревни. Отруб - пенная голова, воздетая на шест, - конец этого предприятия. Комсомолец Павел ищет подвига. Он решается сделать новую попытку одолеть на лыжах леса. Он идет по звездам. Страхи леса. Лесник, стреляющий замерзающего путника. Свинья, согревающая героя. Злая деревня и ее преследования. Одно за другим происходят эти и многие другие напряженные и увлекающие приключения. Сквозь все препятствия Павел выполняет задачи, но тут он встречается с необыкновенной девушкой. Новые переживания и новые события, о которых читатели прочтут в следующих номерах.
Стоит городок на крутом берегу реки.
Тихий и грустный, совсем замирает он зимой, занесенный снегами, отрезанный от мира. Жизнь его: соловьи, малиновый чай, колокольные перезвоны.
Стоит он много веков, обнесенный замшелыми валами, и так и не вышел из них, не закоптил неба фабричным дымом, не замутил зеленой воды своей речонки пароходным мазутом.
Лишь совсем недавно, перед войной, купец, Корней Запеканов, срубил огромные трехъярусные амбары, загородившие три святыни города: каланчу, собор и острог. Целая стая коньков и петухов, вырезанных рукой хозяина, красовалась на его крышах, медленно повертываясь по ветру.
В эти амбары ссыпал он зимой хлеб, овес, льняное семя, собирал пеньку и мочало, а по весне бесчисленные вереницы лодкачей гнали вверх по тихой реке свои плоскодонки, груженые его товаром, гнали до самой чугунки - за двести верст, упираясь предлинными шестами в неровное дно.
И теперь амбары затяжелели на всю зиму хлебом, собранным потом и кровью по тощей мужичьей округе. Придет весна и по той же реке погонят его сутулые лодкачи до железки, а там на Москву, где разделят его по армиям и заводам, и лишние капли крови вольются в изнемогающее тело Республики. Собрав этот хлеб с мужиков, загрузив огромные амбары, ячейка коммунистов дала радостную телеграмму в центр и поклялась доставить его весной. Обещали лодкачи всей артелью секретарю партии, Луке Кладову, бывшему лихому лодкачу, погнать этот хлеб по реке, если пойдет он, по старой памяти, передовым. Взялся Лука вести передовую плоскодонку и осталось только подождать весны.
Но когда завалили городок сугробы, когда стали пробегать по улицам волки и взяла городского мещанина сонная одурь, вся округа вдруг взбунтовалась, и озлобленные мужики пришли за своим хлебом, вооруженные не вилами и топорами, а винтовками.
Пришли и осадили городок. Они попытались взять его с налету, но защитники подняли такую стрельбу и шум, что здорово их напугали. Опешившие мужики отступили и решили брать городок постепенно. Они заполонили все окрестные села, оцепили все пути - дороги и каждую ночь тревожили городок с разных сторон. Иногда они врывались в окраины, занимали целые улицы и выгонять их оттуда приходилось, укладывая на холодный снег новых и новых товарищей. Силы коммунистов таяли, все угрюмей становилась сотня молчаливого гарнизона.
Зима крепчала. Метели сменялись морозами, звездные ночи - белым днем, волки стали ходить стаями. Осаждающие подошли совсем близко, заняли кладбище, бойни за городом и стоявшие на отлете кирпичные сараи. Крепконогий и кряжистый Лука Кладов ходил и тосковал на закованную льдом реку, посылал не одно словечко врагу, с которым не выйти стенка на стенку, как, бывало - лодкачи на грузчиков.
И стоял городок, скованный снегами и осадой. Потрескивали бревна домишек и амбаров от мороза, потрескивала стрельба днем и ночью. Месяц приходил из Брынских лесов, месяц косоротый и равнодушный. Лес кругом молчал, осыпанный снегами. Снега падали, то узорно, и тихо, то устраивали вокруг городка свои свистопляски.
Уком партии и уком комсомола помещались в старинном дворянском особняке. Особняк стоял в тихом переулке, за соборной площадью. Обнесенный высокой стеной с железной решеткой, он был удобен для обороны и, в случае взятия городка, думали в нем отсидеться. Здание было вместительное, с кладовыми, конюшнями, службами. Под всем зданием проходили огромные, неизмеренные подвалы.
Сколько сказок ходило в городке про эти таинственные подвалы! Говорили, что есть в этих подвалах скрытый и забытый подземный ход под самую реку на тот берег и закрыт этот вход одним из огромных камней, наваленных у соснового бора. А под подвалами еще глубже есть темницы, в которых сидят на цепях скелеты замурованных людей. Была свежа история, что будто последний владелец особняка, ярый монархист и зубр, Данила Бакулин, замуровал там свою старшую дочь - революционерку. Он оставил ей питья и пищи на несколько лет, и сейчас, быть может, она еще жива, и не завывание ветра, а ее крики слышатся иногда в воздушных вентиляциях подвалов. Много еще рассказывали про таинственный особняк. С неподражаемым мастерством все эти рассказы передавались Сашкой Забавиным, секретарем укомола, у горящего камина в длинные зимние вечера.
Замечательную комнату с камином ребята с самого начала захватили себе. Они стащили в нее со всего особняка несколько диванов, медвежьих и оленьих шкур, в одном углу устроили рояль, на котором, случалось, и спали, а по другим углам наставили медведей и венер, которых использовали для сушки портянок, и все это называли комсомольским логовом или попросту - берлогой. Сколько любви и уюта заключалось в этом небольшом слове!
Каждый вечер - зажигались ли звезды и отсвечивали на морозных узорах окон, метель ли повизгивала и пушистыми лапами скреблась в окно, - загорался объемистый камин и, почуя издалека его дымок с запахами сосновых веток и картошки, спешили ребята в берлогу. С каким сладким замиранием сердца, намерзшись в снежных ямах на подступах к городку, надрожавшись где - нибудь на часах, снимали ребята валенки у дверей берлоги, чтобы пробраться босяком по мягким звериным шкурам поближе к огню, приткнуться незаметно и тихо и, жуя пропеченную картошку, слушать рассказы Сашки Забавина, чтение книг, игру на рояле.
Тут же дулись ребята в шашки, лупили друг друга по носам в три листика, иные сладко похрапывали под шум споров, разговоров о политике, религии, происхождении человека и мироздании. Сторожем берлоги, ее берложичем был Павел, он наводил в ней порядок, с любовью расстанавливал в смешных сочетаниях венер и медведей, каждый раз добывал дров, разводил камин и напекал на всех замечательной картошки. Так и прозвали его завберлогой, берложичем, благо был он велик ростом и неуклюж. Если Павел был хозяином берлоги, то сердце и ум берлоги представляли из себя единственная девушка - комсомолка - Надя, и сам Сашка Забавин.
Из партийцев любил забираться в берлогу старик Сучков, отец Нади, бывший в тюрьмах и ссылках, весь - живая история партии. Да и Лука Кладов не прочь был полежать в одном из уголков берлоги, выкурить трубочку в тепле и уюте.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.