Маньен, отнюдь не желавший умереть в этот день, считал минуты. Если их не нагонят за двадцать минут...
Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь вражеских самолетов вереницей вышли из облаков... Маньен отложил бинокль, выяснив положение, и повел свои три самолета на сближение. «Если бы у нас были приличные пулеметы, можно было бы все - таки попытаться», - подумал он. Но у него были старые «льюисы» без оптических приборов.
Фашисты, которым известно, что в Сарионе находятся республиканские истребители, вряд ли посмеют далеко преследовать его над расположением правительственных войск. Они летели навстречу звену из трех многоместных самолетов, слегка отклоняясь влево, решившись сперва атаковать только один бомбовоз.
... Слева шел самолет Гарде.
Гарде также разгадал маневр фашистов. Он увидел, что Маньен повел два самолета ниже «Утки», чтобы сосредоточить пулеметный огонь, когда «Утка» будет атакована. Гарде проверил пулеметы, встал к задней турели, подумал, что «льюисы» отвратительны, и повернул турель в сторону «фиатов».
Пюжоль двигался восьмеркой. Впервые встречая лобовую атаку, он видел вражеские истребители, летевшие на него с предельной скоростью. Он почувствовал досаду, которую испытывает каждый пилот, когда ведет тяжелый и медленный аппарат навстречу быстроходным машинам.
Маньен хорошо рассчитал расстояния: «фиаты» не могли окружить «Утку». Два «фиата» сверху, два снизу, два сбоку - они все время увеличивались. Наконец, стали различимы шлемы пилотов.
«Утка» содрогнулась, когда ее пулеметы одновременно открыли стрельбу. В течение десяти секунд адский грохот, мелкий треск дерева, разлетающегося под вражескими пулями, сеть трассирующих пуль.
Гарде увидел, что один из «фиатов» под ним стал вертикально спускаться, подбитый Скали или пулеметами двух других многоместных самолетов. Миро с полуоткрытым ртом отошел от задней турели. Из его повисшей руки в кабину текла кровь, как из носика лейки. Скали поднялся со своего места и лег, его сапог, казалось, взорвался.
- Забинтуйтесь! - крикнул Гарде, швырнув Миро походную аптечку, и спрыгнул в кабину.
Саиди взялся за свой пулемет, Тайфер - за пулемет Миро.
«Фиаты» снова возвращались.
Они были внизу, те, что атаковали «свечкой», они находились под огнем турельных пулеметов и шести пулеметов с «Жореса» и самолета Рамоса. Их трассирующие пули образовывали под «Уткой» сеть тонких дымков.
Товарищ подбитого «фиата» проходил верхом.
Пюжоль летел на полном газе, удлиняя свои восьмерки.
Опять трассирующие пули, опять грохот, опять мелкий треск дерева. Саиди, ничего не говоря, оставил заднюю турель и приблизился к Скали, рядом с которым лежал Миро. «Если у них хватит дерзости прицепиться к нам сзади, как маятник, вместо того чтобы делать развороты...» - подумал Гарде. В неясном свете пробоины от вражеских пуль сверкали, как маленькие языки пламени. Левый мотор перестал работать. «Жорес» и самолет испанского производства защищали «Утку» с боков. Пюжоль просунул в кабину свою окровавленную голову:
- Они задали тягу.
«Фиаты» удалялись. Гарде взял бинокль: с юга летел республиканский истребитель.
Гарде вылез из кабины, раскрыл ящик с аптечкой, к которому никто не притронулся, обвязал Миро (три пули в левой руке, одна в плече) и Скали (разрывная в ногу). У Саиди была пуля в правом бедре, но он мало страдал.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
День в центральном музее В. И. Ленина
Отрывок из романа