Командарм взглянул на адъютанта и только теперь узнал его... Припухлое лицо капитана казалось бабьим от подёргивавшихся щёк, от жалобно опустившегося рта. «Это он по мне плачет...» - подумал генерал с удовлетворением. Отуманенные глаза его сузились и перестали видеть комнату.
... Справа и слева от Рябинина мчались всадники. Сзади пылал закат, по степи неслись длинные прыгающие тени. Человек в кожаной куртке, в выгоревшей зелёной фуражке, скакавший впереди, обернулся; молодое оживлённое лицо его было ярко освещено.
- Сергей Миронович! - закричал командарм обрадованно. - Куда вы?
Киров, улыбнувшись, показал головой в степь... Там, в тёмной, перегоревшей траве, блеснула оранжевая полоса Волги. За нею виднелись белые стены города...
Аня Маневич и адъютант прислушивались с горестным любопытством.
- В Астрахани вместо служили, - пробормотал капитан. Аня нагнулась над командармом. Она бережно приподняла его голову, и Рябинин снова с удовольствием почувствовал заботливую дочернюю руку.
- Вот так, - прошептал он, ложась. И в то же мгновенье зашагал дальше.
Пыль стояла над дорогой, и в ней однообразно мелькали сапоги, мокрые спины, скатки, ремни, котелки... Оборачиваясь, Рябинин видел побелевшие лица, открытые, пересохшие рты.
Дыхание Рябинина стало неравномерным и коротким, лицо начало заметно белеть... Аня попятилась, пошепталась с адъютантом, и тот выбежал за дверь, Потом в комнате появились Юрьев и Волошин. Они осторожно вошли, переглядываясь, хмурясь; комиссар остался стоять у стола, Юрьев приблизился к койке... Но генерал никого но заметил. Он шел сейчас по широкому, полого поднимающемуся полю... Впереди и вокруг всё было перечёркнуто золотыми полосами. Однако он свободно проходил через них, как через потоки света; изумляясь, он шёл всё выше, и золотые лучи скрещивались над ним, падали на лицо, не ослепляя, смыкались сзади. В последний раз жаркое нетерпение стеснило сердце Рябинина, отсчитывавшее медленные удары, ибо оставалось сделать один шаг, чтобы открылось сияющее пространство, имя которому Коммунизм, Всеобщее Счастье, Вся Земля...
- Здесь... - слабо произнёс Рябинин.
Юрьев взял со стола лампу и низко наклонился над генералом. Тот чуть шевельнул веками: ему показалось, что он посмотрел на солнце... Так, глядя на солнце, командарм перестал жить.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.