- Н-неизвестно... - Аня села на край стула, серьёзно глядя на генерала. - Да!... Вы ведь ничего не слышали... А уж мы за Котельниково прошли...
- Ну, ну! - поторопил он.
- Пленных взяли несколько тысяч, двух п-полковников..
- Ещё что? - спросил генерал.
- Н-наступаем... Не даём передышки!... - чёрные тонкие брови девушки, приподнятые к вискам, сошлись у переносицы, нежная краска выступила на впалых щеках.
- Куда ж теперь наступаете? - слабо крикнул Рябинин, забыв, с кем говорит. - Как у Богданова на флангах?
- Вот но могу с-сказать, - ответила Аня.
- Понятно, - спохватился он.
- А вы н-ничего не знаете?.. Ну да, вы спали, когда всё случилось...
- Да... проспал победу... - пробормотал командарм; он был смущён тем, что узнавал о своей победе последним.
- Хорошо, что вы поспали, - утешила его девушка.
- Сестрица! - сказал генерал. - Позови моего капитана.
Дивизионный комиссар Волошин побывал уже на КП армии и вернулся в медсанбат проведать Рябинина. По словам хирурга фронта Юрьева, недолго теперь оставалось ждать конца, и он вместе с хирургом направился во флигель, где лежал командующий. Уже наступила ночь, и только на западе светилась узкая зеленоватая полоска. Невидимые деревья свежо и горько пахли в тёмном воздухе.
Юрьев нащупал деревянные шаткие перильца крыльца и прислонился к ним.
- Эх, как неладно! - сказал комиссар. - Одно утешение - двух дивизий у Гитлера как не бывало. Сейчас их доколачивают. Ну что ж, пойдёмте, - хмуро проговорил он, преодолевая глухое желание повернуть назад, не заходя к умирающему.
Адъютант уже заканчивал подробное сообщение о событиях дня, когда в комнату Рябинина вошли Волошин и Юрьев. Генерал, завили их, изогнул в улыбке тонкие синие губы.
- Сдаюсь, товарищ комиссар, - проговорил он. - Теперь лечите меня... Обещаю повиноваться.
- Вот это хорошо! - сказал, покосившись на Юрьева, член военного совета.
- По всем правилам теперь лечите... - Рябинин не поднимал головы, но в его скошенных на собеседника глазах было заметно оживление: победа его оказалась большей, чем он мог предполагать, и командарм чувствовал себя, как всякий хорошо, с толком поработавший человек.
- Меня уж тут кололи... Без сожаления... Но ничего, могу ещё потерпеть, - добавил Рябинин; глухой голос его звучал негромко, затихая на окончаниях слов.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.