- Возьму двойное - кони у них больно хороши!
Нифонт неодобрительно покачал головой и вздохнул:
- В кого ты уродился такой злющий, Петька? Ну, пожалели люди своего труда, не пустили мы их зато первыми. Что ж им до скончания века там сидеть? Ведь скотину мы жалели, а человека так нет?..
- Ложись-ка ты спать, Нифонт Семеныч, - небрежно отмахнулся Коржик, чувствуя себя в чем-то уверенней за сегодняшний день. Он обернулся в сторону тундошинского колхозника, но Пырной уже отъезжал. Он торопился еще сегодня попасть на место. - Отъезжая, он помахал Коржику рукой и крикнул:
- Ворочаться будете - заезжайте, поглядим, кто кого!
- Ладно, - кивнул с сожалением Коржик, - очень ему понравился Пырной.
- Ну, заворачивай, - сказал он недовольно Нифонту...
Телеги свернули. Последнее, что увидал Коржик на том берегу, был новый столб. Он выступал светлым, четким пятном над темной скалой, над избушками Камволинского, рассыпавшимися внизу и сливавшимися в темноте с берегом. Он был даже выше тонкого серпика месяца, карабкавшегося медленно из-за деревьев. Коржик еще раз обернулся, чтобы взглянуть на столб, который ему напоминал о тундошинском колхознике, и поехал на ночевку.
В 3-м номере читайте о трагической судьбе дочери Бориса Годунова царевны Ксении, о жизни и творчестве «королевы Серебряного века» Анны Ахматовой, о Галине Бениславской - женщине, посвятившей Сергею Есенину и жизнь, и смерть, о блистательной звезде оперетты Татьяне Шмыге, о хозяйке знаменитого парижского кафе Агостине Сегатори, служившей музой для многих знаменитых художников, остросюжетный роман Екатерины Марковой «Влюблен и жутко знаменит» и многое дургое.