Зачем? Демонстранты молчали об этом, но от этого керосина у попов мороз пробежал по коже. В Испании в большом ходу советские нефтепродукты. Кто знает: может быть, керосин, который несли мадридские комсомольцы, был советского происхождения? Попробуйте после этого отрицать, что СССР не вмешивается в испанские дела!
Что до нас, то мы будем очень рады, если советский керосин, зажженный рукой испанского комсомольца, будет хорошо гореть. Товарищи бакинцы, вот где «надо, чтобы качество продукции не подкачало.
Когда гора «АБЦ» и «Эль Дебате» сгорела до конца, оставив на площади смрадную кучу пепла, демонстранты пошли к казармам гражданской гвардии. В 1917 году такую «гвардию» в России называли белой. В Испании ее называют гражданской гвардией, хотя от этого она ничуть не стала менее подлой, чем русская.
1-го мая безработные Барселоны вышли на улицы и требовали работы, - гражданская гвардия стреляла. В тот же день рабочие Мадрида демонстрировали против монархического заговора, - гражданская гвардия тоже стреляла. Через день в Мурсии и Севилье рабочие требовали закрытия монастырей, - гвардия разнузданных убийц ответила на эти требования свинцом.
Утром 10-го мая в Мадриде было собрание, на котором обсуждались кандидатуры в будущую учредилку. Бывшая придворная челядь не решилась пойти на это собрание. Она прислала туда своих сынков. Расфранченные, в расшитых золотых мундирах, украшенные значками Альфонса XIII. монархические недоросли явились требовать возвращения на престол изгнанного короля.
Молодежь предложила им убираться: они продолжали свое. Слово за слово. Наконец ребятам надоело терпеть этих обнаглевших скотов и они засучили рукава. Комсомольцев было мало, - пришли на выручку рабочие. Пролетарский кулак бьет здорово, и черепа придворных сынков стали трещать, как орехи, а пышные костюмы были честь честью измазаны грязью и пылью.
В Испании сейчас жарко, - и не только потому, что в Испании жаркое лето. Температуру революционной борьбы ничем не измеришь, а она поднимается с каждым днем. Страсти разгорелись, франтоватые верзилы пустили в ход револьверы и обозленные рабочие начали покрикивать.
- На фонарь их!
Сынкам бывших палачей пришлось бы очень не сладко. Вот тут-то их и выручила гражданская гвардия. Она бросилась на демонстрантов, отбила монархическую молодежь и увезла ее в своих каретах. Правда, рабочие успели кое-кому из этой гвардии здорово накостылять шею.
Целый день потом гражданская гвардия озверело бросалась на демонстрантов и разгоняла их стрельбой и дубинками. После демонстрации не один десяток рабочих угодил в больницу, а десятки других - отправили в тюрьму.
Могли ли рабочие, могли ли испанские комсомольцы терпеливо сносить бесчинства обнаглевших белогвардейцев?
10-го мая на знаменах демонстрантов всюду было написано:
- Разоружить гражданскую гвардию! Социал-фашистский вождь и министр де-Лос Риос заявил правительству:
- Социалисты - сторонники порядка. Порядок поддерживает гражданская гвардия. Социалисты - против разоружения гражданской гвардии.
Поздно ночью рабочие подошли к казармам гражданской гвардии. В толпе, которая остановилась у ворот этих казарм, было много комсомольцев: они несли знамена красных фронтовиков - первого боевого союза испанских пролетариев. Фронтовики имели не только знамена, они имели и кое-какое оружие. И когда гражданская гвардия открыла стрельбу по демонстрантам, фронтовики тоже ответили ей выстрелами.
Огонь залпа обжег толпу, и демонстранты бросились врассыпную. Они спрятались в ближайших домах, за углами, за деревьями и столбами улицы. Снова залп. На сером асфальте улиц зарябили тела демонстрантов. Струйки крови поползли по мостовой. Испуганные люди с криком бежали в подвалы, таща за собой ревущих детишек.
- Оружия, оружия!
Нельзя же голыми руками драться с вооруженными до зубов белогвардейцами.
- Оружия!
В толпе, что штурмовала казармы, комсомольцы были сплоченным боевым ядром. Они по команде ушли из-под выстрелов белой гвардии. Они сохранили дисциплину, не сбились в кучу, не бросились в подворотни.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Письмо из Берлина