Старые, омшелые камни сгрудились у полуразвалившейся лесенки, у входа в минарет. На Орхана пахнуло сыростью, мехом, прохладой. Вбежав в подножие минарета, Орхан остановился: обычной витой лестницы не было. Орхан находился словно на дне колодца; наверху было видно синее небо. Недолго думая, Орхан принялся карабкаться по выступам камней; то и дело из-под рук срывались громадные летучие мыши, тысяченожки, тарантулы... На одном из уступов Орхан чуть было не оборвался: помогла ухватка горца, долголетние навыки горного охотника за козами, своеобразная ловкость анатолийца, родившегося в горах.
И в тот момент, когда Орхан достиг площадки муэдзина (турецкий дьячок), к подножию минарета хлынула бурная толпа.
- Слезай, проклятый отравитель! - запыхавшись, завывал Раххид. - Слезай, а не то я стащу тебя своими руками, чтобы утопить в море...
- Слезай, изменник! - надрывался вслед за ним человечек в манишке.
- Слезай, предатель революции! Слезай, оскорбитель национального собрания. Слезай, подкупленный энгилизами.
И толпа завыла, улюлюкая и пересмеиваясь:
- Слезай! Слезай! Слезай!
- Почтенный ходжи Раххид! - закричал в ответ Орхан. - Ты проиграл партию, чего же тебе еще нужно? А ты, эфенди во франкском платье, чем я тебя обидел или оскорбил? И вы все, почтенные, чего вам от меня надо?
- Слезай! - выла толпа, охваченная стадным инстинктом. - Слеза-ай!
- Я не слезу, - ответил Орхан. - Снимайте сами! Только знайте, что всякий, кто сюда полезет, ответит за это смертью. Я вижу в этой толпе бедняков и таких же оборванцев, каков сам я. Так вот, с этой площадки, с которой когда-то орал муэдзин и призывал на помощь аллаха, я говорю вам, бедняки: соединяйтесь, чтобы свергнуть власть богачей и занять их места и поделить их имущество и жен. Я такой же бедняк, как и вы. Я тоже долго верил во всемогущество аллаха и его представителя на земле - султана. Теперь я убедился, что все это обман. Потом я служил Кемалю, и чем он отблагодарил меня за это?! Я такой же оборванец, каким был и при султане! Мало того, моего друга Мурада и меня также загнали в яму для прокаженных. Я спасся, а мой друг и брат, принадлежавший к коммуне, погиб... Только тогда, когда власть будет в ваших руках, бедняки, тогда вы сможете зажить счастливей! Только тогда...
В этот момент Орхан заметил, что подсаженный кое-кем из толпы бывший мулла Раххид вскарабкался на нижний выступ мечети и, довольно ловко для старика цепляясь за выступы камней, взбирается все выше и выше.
- Вот ползет ко мне сюда «Зеленое Яблоко», - крикнул Орхан. - А знаете вы, османлисы, что такое «Зеленое Яблоко»? Это ловушка, устроенная богатыми для бедняков. Они говорят, что у них коммуна, но это коммуна лживая и выгодная только для богатых. И, кроме того, какая это коммуна, если в ней участвует старый вор и обманщик, мулла Раххид, которому, должно быть, надоела жизнь, если он лезет сюда? Я сейчас угощу его зеленым яблоком!
Толпа молчала и с интересом наблюдала за Раххидом. Тот был уже в расстоянии трех-четырех метров от Орхана. Орхан с трудом отвалил от стены громадный камень, весь обросший темно-зеленым мхом, и подвинул его на край площадки.
- Наконец-то я тебя изловлю, проклятый отравитель, - задыхаясь от ярости, хрипел Раххид. - Наконец-то я сброшу тебя в море!
- Получай «зеленое яблоко», - ответил Орхан и, упершись обеими руками в камень толкнул его вниз, - так приходилось ему иногда сшибать в горах ангорских козлов. Камень, словно в нерешительности, постоял на краю площадки и стремительно, смыв с собою Раххида, рухнул вниз. Бывший мулла, перекувырнувшись в воздухе, безмолвно упал к ногам толпы. На голом черепе преступила кровь и через секунду залила лицо.
- Правоверные, но это убийство!... - завопил человек в манишке. – Это - худшее из преступлений, совершенных этим негодяем! Оружия, лестниц сюда! Окружите минарет со всех сторон, иначе преступник уйдет!
Возбужденная видом крови толпа окружила минарет; кое-кто полез было по камням кверху, но Охран подвинул к краю площадки еще несколько камней, и смельчаки отступили.
- Стерегите его здесь, правоверные, - распоряжался, между тем, человечек, - я же сбегаю в город за конными солдатами и лестницами.
Несколько человек отправились вместе с ним в город; остальные кричали, свистали, улюлюкали и, видимо, не собирались уходить; положение становилось критическим; несколько раз Орхан пробовал заговорить, но его перебивали свистом: между ним и толпой лег труп Раххида. Орхан тщательно осмотрелся кругом: все пути, все выходы, все дороги к отступлению были заняты врагами. Оставался только один путь, но о нем, пожалуй, не стоило и думать: обрыв и под ним зелено-синее, волнующееся море. Плавал Орхан очень плохо, да и куда он поплывет?
- Пароход! Франкский пароход! - крикнули в толпе.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Из монологов Васьки Шкворня
К постройке автоматической телефонной станции в Москве