Рыбченков провел Ольгу по доскам, по которым рабочие катили тачки с землей. Они прошли размытое место; пять грузовиков стояли на траве, по ту сторону оползня.
Теперь они шли молча. Дорога была безлюдная, и им не о чем было разговаривать. Они несли разделенное на два мертвых куска то, что еще совсем недавно принадлежало им обоим.
- Праздник ты проведешь в Москве? - наконец спросил Рыбченков.
- Я боюсь опоздать к началу занятий, - сказала Ольга, а Сергей про себя вспомнил, как он, приехав однажды в Москву на праздник, ходил с Ольгой в студенческой колонне на демонстрацию. Ольга близорукая, но очков не носит, и, проходя мимо мавзолея, она приставила тогда к правому глазу стеклышко, чтобы видеть Сталина. У нее есть такое стеклышко от отцовских очков.
Они купались, ели виноград, купленный с лотка в воротах какого-то совхоза; под самым Афоном их захватил стороной дождь. Они переждали его под деревом.
В этот день они уже не говорили ни о чем, что могло бы связать их снова или оттолкнуть друг от друга.
Был уже вечер, когда они пришли в Афон. Здесь жил приятель тининого отца, тоже мясник. Ольга вспомнила о том, как говорила Тина, что вот, мол, два мясника в двух городках по соседству и сколько лет знают друг друга, сколько вина выпили, а семьями незнакомы.
- Хочешь, я выдам себя за Тину, - смеясь, сказала Ольга, - и мы переночуем?
- А я твой муж, - поддержал Рыбченков.
Их встретили очень приветливо, особенно женщины, они расспрашивали о здоровье папы и мамы и приглядывались к ольгиной фигуре, хотя с этой стороны все было как будто благополучно; ребята разгоняли собак, собаки визжали по всем углам двора, и все это утомило Ольгу, она и без того устала. Она попросила скорее, без ужина, уложить их спать.
И вскоре они лежали в пустом кукурузнике, в его плетеной корзине, поднятой на четырех столбах, высоко над землей, над домом, вровень с кроной инжира, на нижних ветвях которого были развешаны бычьи пузыри.
- Жаль, что здесь нет Гагулия. Он бы устроил молодоженов лучше, - заметил Рыбченков.
Он боялся ворочаться, потому что солома шуршала, а Ольге все-таки хотелось тишины.
- Сереженька, тебе нельзя с ним дружить, - неожиданно ласково сказала Ольга, - ведь ты альпинист.
- Ну, положим, я работаю в ботаническом саду. В сыром месте, - усмехнулся Рыбченков...
Ольга молчала.
- Ольга, послушай. А они бы не были так гостеприимны, если бы ты не объявила нас молодоженами.
- Да, - сказала Ольга.
- А не кажется тебе, что ты ошибаешься? Ольга молчала.
- Ольга, послушай. Не делай этой глупости. Это все-таки ошибка... не бросай меня...
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.