Нет, их должно быть шесть. Рассохин, Ермаков, Костин, Чепенков, Карякин, Рябушкин. Когда - то их было девять. Но Грачёв ранен, Никритин убит, Алексеев убит. Откуда же взялся седьмой? Нужно сосчитать снова. Но сосчитать ему не удалось, потому что воздух дрогнул от взрыва и снизу, с аэродрома, поднялся столб чёрного дыма. Лёша упал в снег. Ага, это «юнкерсы» бомбят аэродром! Какое счастье, что эскадрилья успела взлететь!
Ещё взрыв, ещё. Бомбы долбили опустевшее поле аэродрома. Сверху, по склону, кувыркаясь в снегу, прямо к Лёше скатился мальчик с автоматом в руке. Он лёг рядом с Лёшей, прижался к нему, и они оба стали смотреть в небо.
Там, в небе, уже розовеющем, шла битва. Шесть «юнкерсов», тяжёлых и чёрных, не ожидавших, что истребители встретят их в воздухе, метались в беспорядке. Их гнали большими кругами, не давая им уйти. Их прижимали к земле, не давая подняться, и кресты были отчётливо видны на их тёмных крыльях. Один «юнкере», задев крылом за поле аэродрома, переломился пополам, другой врезался в лес, а третий, запылав в воздухе, упал где - то за холмом...
Когда всё стихло и эскадрилья Рассохина скрылась за горизонтом, гоня перед собой три уцелевших «юнкерса», Лёша спросил Павлика:
- Ты сосчитал, сколько было наших самолётов? Шесть?
- Нет, семь, - сказал Павлик уверенно.
Алексеева похоронили на вершине бугра рядом с Никритиным. Рядом с Алексеевым похоронили краснофлотца, которого убил Василий Степанович. Весь аэродром был на - похоронах. Люся тоже была на похоронах - с Эрной и Павликом.
Люся вернулась на аэродром, потому что нужно было привезти Эрну, и осталась. Рассохин, её оставил. Он сказал, что сейчас у него нет времени подыскивать новую библиотекаршу, и приказал ей остаться. Она по - прежнему жила в своей комнатке, с двумя детьми.
Автомат у Павлика отобрали; он надеялся, что не отберут, но Рассохин велел отобрать.
- Ты и без автомата хорош, - сказал ему Рассохин. - Живи, приглядывайся к самолётам, может, и тебе когда - нибудь летать придётся.
И Павлик жил и приглядывался. Весь день, от зари до зари, проводил он на аэродроме, и Люсе приходилось бегать за ним, чтобы загнать его на обед или на ужин.
На похоронах Люся впервые увидела нового лётчика, который вернулся в эскадрилью из госпиталя в тот день, когда она была в городе. Он был высокий, слегка неуклюжий, с чубом светлых волос, выбивающимся на лоб из - под шлема. Вместе с Рассохиным, Ермаковым и Костиным нёс он гроб Алексеева на вершину бугра. Ей сказали, что зовут его Колей Грачёвым.
Когда могилы были засыпаны землёй и толпа на вершине стала редеть, он подошёл к Люсе и сказал ей:
- Здравствуйте.
Она услышала его голос и узнала его.
- А вы меня как узнали? - спросила она.
Он порылся под комбинезоном во внутреннем кармане кителя и вытащил маленькую фотографическую карточку, которую она когда - то оторвала от старого пропуска в столовую.
Она больше ничего не сказала, и он ничего не сказал. Вершина опустела, а они всё ещё стояли рядом и глядели вдаль, туда, где за лесом белела снежная гладь озера, по которой пролегала дорога, днём и ночью несущая жизнь городу непобедимых.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.