- Не стесняйтесь, Елена Дмитриевна, и скажите нужное мне слово громко, а не шепните его, как это делают другие, боясь меня сконфузить. Они мне этим только мешают, так как я должен напрягаться, чтобы услышать. А какая беда, если я какое слово и забуду? Ведь это же не родной мой язык и никакого конфуза в этом нет.
Ни минуты не думая о том, что он занимает высокий руководящий пост, Ильич относился ко всему просто, по - человечески. Он любил шутку, смех, непосредственность.
В конце 1919 или в начале 1920 года Владимир Ильич что - то прихворнул. Мне сказала об этом Надежда Константиновна. Вскоре после разговора с Надеждой Константиновной я встретила Ильича на каком - то заседании. Подойдя к нему, я шутливо заметила, что, по - видимому, он поправился и отдохнул, так как у него опять хитрые глаза. Ильич расхохотался:
- Как, как вы говорите? Хитрые глаза? А разве они у меня хитрые?..
И, обратившись к кому - то, он стал, смеясь, рассказывать, что вот, мол, Стасова говорит, что у него хитрые глаза. Видно было, что шутка доставила ему удовольствие.
В день 50 - летия Владимира Ильича я послала ему фотографию с карикатуры В. Каррика на юбилей Михайловского. Я в то время болела и не могла попасть к Ильичу. Мне хотелось сделать ему что - нибудь приятное, вот я и послала ему эту карикатуру. Она изображала большой покрытый сукном стол, за которым в сюртуке и с носовым платком в руке стоит Михайловский. Рядом с ним, с одной стороны - Южаков, Мякотин, а с другой - Калмыкова и, кажется, Струве или Туган - Барановский, то есть «легальные марксисты». Перед столом - девочка с коротенькой косичкой торчком и мальчик в матросском костюме. Они подносят Михайловскому адрес, от которого Михайловский и прослезился. «Толкователи» карикатуры в свое время говорили, что дети на карикатуре - это «марксята», т.е. молодая наша партия. Поэтому - то я и решила послать карикатуру Ильичу, написав ему, что во время юбилея Михайловского партия была в детском возрасте, а теперь?! И всеми нашими достижениями мы обязаны Ленину, его таланту, его уму. Так как же не радоваться нам в день его юбилея и не желать ему всего лучшего?!
Об этой карикатуре и о моем письме Владимир Ильич говорил на своем юбилее.
Когда Ильич умер, я была заграницей. Узнала о его смерти из газет. Прочитала и раз и два это сообщение, и никак не могла поверить напечатанному. Мысль не хотела мириться с тем, что Ильича нет. В душе точно оборвалось что - то.
А жизнь не ждала? Надо было идти на работу. И тогда все сознание сосредоточилось на одном: ничем внешне не проявлять своих переживаний? Ведь мне приходилось тогда находиться в кругу чужих, враждебных по убеждениям людей. Обратить на себя внимание - значило дать повод следить за собой и этим поставить под удар то дело, которое мне доверили партия, Ленин...
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.