– Ох. Лукомор Лукоморыч! – заплакали Лукерья да Алена. – Как чуяло сердце, так и есть. Это он по лесу-то гуляет.
Дождались света, коней в оглобли – и ходу, обогнав Лукомора Лукоморыча с медведями его.
Только раскатились, а лес-то и кончился. Поля, луга, вместо горизонта косогор, а на косогоре село, купола на трех церквах золотые – богато живут.
Скоморохи на краю леса выпрягли лошадей, оставили Скоморошка Лукомора Лукоморыча дожидаться, а сами налегке пошли в село: на пропитание заработать.
Скоморошек с корзиной по краю леса бродит, грибы собирает, ягоды в рот кладет, а ягода здесь попадалась кисленькая, с косточкой – костяника.
Тут как раз и Лукомор Лукоморыч пожаловал. Залег в тенечке с медведями подремать, а маленькому Агейке не дремлется: то Лукомора Лукоморыча в нос лизнет, то медведице Аграфене лапой бок пощекочет, а к батюшке Агейка не приставал – у батюшки лапа, ох, тяжелая!
– Скоморошек! – взмолился, разомлев, Лукомор Лукоморыч. – Возьми, бога ради. Агейку. Поиграйтесь.
Скоморошек рад. Сперва сам на Агейке верхом скакал, потом Агейка на Скоморошке. Умаялись – пошли на березах спускаться. На краю леса березы росли, молоденькие, гибкие. Заберешься на вершину и летишь до самой земли: душа в пятках щемит, попискивает.
Агейка раз спустился – хорошо, два – хорошо, а на третий – хлоп в муравейник! И заурчал от удовольствия. Медведям муравьиные яйца после меда – первое лакомство.
И вдруг лай, вой! Выскочили из лесу собаки, целая свора. Агейка подхватился и бежать. Да хоть в лес бежал бы, глупый! А он – в поле. Медведица учуяла беду – за медвежонком, за медведицей – Агей. А из лесу еще свора, за сворой боярин с охотниками.
Лукомор Лукоморыч кинулся медведей от беды уберечь: бежит, кричит, руками машет.
А боярин молодой конем старика с дороги своей смахнул и охотой на ученых зверей тешится.
Агей лапами собак расшвыривает, а медвежонка за собаками и не видать: на части рвут. Аграфена – на дыбы, на охотников пошла. Хватила обеими лапами коню по спине – конь и надломился, охотник успел в рожь нырнуть. Бьется на земле, с губ пена кровавая, тут в Аграфену пальнули – и в рогатины.
Закричал Скоморошек тоненьким голосом, да так закричал, что на дальних колокольнях медь колоколов задрожала.
– Уби-и-и-в-цы! Оглянулся боярин на крик.
– Ату скоморошье племя!
Скоморошек – на березку, а березка – только бы кататься так – и понесла к земле. И собаки вот они!
Не выдала, слава богу, березка. Висит Скоморошек. собаки прыгают, а не достают.
Боярин подъехал, глядит представление.
– Коли не упадешь, малый, пока медведя твоего до смерти не затравят, – твое счастье.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.