– По-моему, это как-то не очень хорошо...
– Очень хорошо редко когда бывает, старый. Сие грустно сознавать, но что делать? Упомянутый бетон или там гравий иным способом вообще не достать, а с прочими стройматериалами чуть зазеваешься – с носом останешься.
– Какая жалость, мне так хочется построить оранжерею. Но, наверное, я уже зазевался – никак не найду ни кирпича, ни стекла.
– Большая дорога дефицита не знает: кирпич, железо, шифер, тес – по ней все едет. Пожелаешь, тебе не то что кирпич – стенные панели пригонят. Хоть 12-этажную башню возводи... Ты, кстати, на каком поприще себя истязаешь?
– На дирижерском.
– О-о! Благородное ремесло. Чернухинские шабашники музыкантов обожают. Поскольку ваш брат витает в поднебесье, в дачном же деле – ни уха, прошу прощенья, ни рыла. Они тебе оранжерею за день сладят, а на другой она развалится. Остерегайся, сосед, зычного заверения: «Хозяин, все будет путем!» Нынешний шабашник повадками под мастера работает: на слово скуп, прищуром деловит, а цену заломит – дыхание останавливается. Но боже тебя сохрани подпустить сего умельца к делу! Когда я был таким же бледно-зеленым, как ты, навязался на мою шею один «спец»: пора, говорит, под твоей избушкой фундамент менять. И в первый же день чуть домик-то не завалил: не поставив подпорок, принялся вышибать кувалдой угловой столб! Не случись меня поблизости – поспел бы к развалинам...
Дирижер даже очки снял:
– Да отчего же подобное проистекает?!
– Корысти ради подряжается умелец. Не плодами рук своих любуется – сорванным кушем. Насчет потопа – это про него. Оттого он, не охнув, и печником себя наречет, и преферансистом, и ловцом жемчуга, глядя, кто требуется. Его услуги – твое финансирование.
– Но ведь образ действий, а стало быть, и мышления такого, как вы изволили выразиться, умельца глубоко циничен...
– Я ж и говорю: в повадке мастер, в деле – гангстер.
Античная голова музыканта внезапно и резко пала на грудь, плечи косо ухнули вниз, и элегантный чесучовый костюм обвис на моем соседе простецкой мешковиной. И закапали на неудобренную землю слова-слезы:
– Как же... мне-то... быть? Столько работы кругом... и садовой... и плотницкой... А с умельцем мне не сладить... нипочем...
Вот это ты, филармония, зря, вот это ты, консерватория, брось! – Я стукнул кулаком по забору. – Что за паника, что за капитуляция?!
– Не представляю даже... – тоненькой струйкой, с перебоями, лились слова-слезы, – как с умельцем... держаться...
– Круто! Лодырничает – взнуздай «божьим» афоризмом. Халтурит – бей по карману. Вообще не умеет ловить мышей – гони взашей!
И снова капнуло:
– Не сумею...
– Умелец научит! – безжалостно подколол я дирижера. – Чего-нибудь напортачит, чего-нибудь умыкнет – ты и сумеешь.
Античная голова вяло закачалась, не веруя в радужную перспективу.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.