Из освещенного окна в глубине палисадника, подняв занавеску, выглянула Аня, через минуту она стояла уже на крыльце и, по - военному отдав честь, встречала Андрея.
Сели тут же на порожках. Из парка, откуда, не имея сил побороть свою хандру, пришел Андрей, доносилась музыка духового оркестра. Марш звучал отдаленно, не нарушая тишины свежего позднего вечера. Над домом темная ткань неба была пронизана помаргивающими светлячками, а над заводом высоко в небо от самой земли поднималось зарево от прожекторов бессемеровской печи, похожее на громадный экран.
- Сегодня получила от подруги из Харькова письмо. Пишет, что время проводит весело: каждый вечер в театре или кино. Благо, хлопцы около нее увиваются, как мотыльки около огня. Я этому, собственно, и не удивляюсь. Она иногда до зависти красива. Мне и осуждать ее трудно, - неожиданно так сказала Аня.
- Я только что из парка. Видел Селиванова и Раднева. Удрал. Чуть было не выслушал опять проповедь, - что я не комсомолец, думаю исключительно об учебе, а общественную жизнь забываю. Эхма! До чего мне надоел Раднев! Ну, как ему объяснить, что меня не интересует ни МОПР, ни наши молодежные вечера с их бессодержательной программой. Попробуй скажи ему это, - заест. Мозолит ему глаза моя подготовка в техникум.
- А я... я, - она хрустнула пальцами. - У меня даже и этого нет. Вот ты занимаешься, готовишься, надеешься поступить. А я заниматься не могу. Из заработка своего платить 15 - 20 р. слишком трудно для меня. Самой заниматься - сил не хватит да и энергии. Ах, как я все же завидую Нитке!
Андрей заговорил вдруг так возбужденно, что улегшийся у их ног и давно утихший белым комочком Тобик вскочил и заурчал.
- Аня, есть у меня прекрасная мысль: будем заниматься вместе. Я стану твоим учителем. Два, три раза в неделю. Это и мне пойдет на пользу. Будем поступать вместе - или на один курс, или ты на подготовительный, а?
Аня обрадовалась и сконфузилась.
- Какой ты, Андрюшка, славный.
- Ну, уж и славный. Это потому, что ты у меня солнце - волосая.
Есть где - то пословица: человеку столько лет, сколько показывает его внешний вид. Но не всегда так. Сед Селиванов, но стариком его не назовешь. Он любил бывать с молодежью гораздо больше, чем с людьми его лет. Часто у его девятнадцатилетней дочери собирались парни, девушки. Когда веселье охватывало всех, и их смех пробивался сквозь прикрытые двери столовой, он незаметно входил, присаживался, и никто не удивлялся его присутствию, когда замечали его весело смеющимся со всеми. После работы он обыкновенно, как и сегодня, заходил в красный уголок, где зачастую происходили молодежные собрания. Забивался он куда - нибудь в угол и до конца слушал все происходившее, а потом уходил, смешавшись со всеми и внимательно слушая споры.
В этот день кто - то при выборах президиума выкрикнул его - фамилию. Смутившись, он под громкие аплодисменты занял свое место за столом.
После читки плана работы на ближайшее время, Селиванов несмело попросил:
- Можно ли мне кое - что сказать?
«Натка, друг!
Знаю, что была я большая - пребольшая свинья. На твои три письма ответила всего лишь одной открыткой. Но, надеюсь, извинишь. Ты знаешь, если нет каких - либо переживаний, если ничем особым не интересуешься, то беден и жалок твой язык. О чем я могла тебе писать? Сколько раз в день ем? Но это, ведь, тебя не интересует. Сколько раз хожу в кино? Но, ведь, это очень жалко. Впрочем, у тебя свои интересы, а, может быть, и поймешь меня.
Наши комсомольские собрания посещает один старичок - монтер. Такой смешной, но в то же время такой милый. Вечно улыбается. Бороденка маленькая, седенькая. Приходит к нам на собрания и сидит, как - будто греется около нас. Сидит и молчит. Но вдруг на безоблачном небе сверкнула молния, и ударил гром (не подумай, что я поэтесса, это из прочитанного романа) - попросил он однажды слово и такое сказал, такое, что мне невольно стало стыдно за наших комсомольцев: никто не додумался раньше это сделать. Говорить он старался складно, но от волнения, что ли, получалось не очень. Я тебе постараюсь передать дословно, насколько помню:
- Я, конечно, как беспартийный и старик хотел сказать, что получается в этом самом плане не плохо (это он по поводу зачитанного плана работы). Тут и вечера разные, конечно, и гулянки. Почему, конечно, и не погулять.
Я вот читаю газеты и вижу, что на таком - то заводе есть общество изобретателей. Я это - к чему? Вот со мной работает парнишка ваш, конечно, комсомолец. Башковитый. Изобрел, вы все знаете, из реверсивного подъемный контролер. А в них - то была нехватка. Вот можно буржуям и не давать торговать. А там, глядишь, другой, третий. Я это - к чему? Нужно нам, конечно, свое общество изобретателей в нашем цеху создать...
Отирая чистыми концами вспотевший лоб, Селиванов сел на место. А ребята взбесились. Ребята хлопали так, что ладони их покраснели...».
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.