Кутузов развел всех по номерам – так гусей загоняют в сарай.
Маслов с Косихиным сели на свои кровати друг против друга. Косихину хотелось как-то отблагодарить Маслова за этот вечер.
– Слушай, расскажи об этом, как его... Слейтоне, – попросил он. Знал: Маслову просьба должна прийтись по сердцу.
– О ком? – не понял Маслов.
– Ну, ты в купе рассказывал. Помнишь?
– А, Слокэм. Конечно, расскажу. Только, знаешь, мне сейчас уйти нужно.
– Куда? – удивился Косихин.
– Я обещал к Кате заглянуть. Она ждет. Неловко ее обманывать.
Косихин испытал огорчение и ревность, но тут же простил Маслова, не мог не
простить.
– Смотри, чтоб Кутузов тебя не поймал, – сказал Косихин.
Потом медленно расстелил постель. Лег. Выключил свет.
Косихин проснулся сразу, хотя и без обычного ощущения бодрости. На часы он мог не смотреть, наверняка знал: ровно шесть.
Утро было великолепное – прохладное, ясное, чуть сыроватое. Солнце только-только поднималось, неуверенно розовело небо на востоке. И вовсю гомонили птицы.
На улице, у входа, уже стоял Кутузов, а возле вертелись четверо ребят. Все в голубых олимпийках, подвижные, нетерпеливо ждущие, когда тренер позволит начать зарядку.
– А где Леша? – спросил Кутузов.
– Спит еще, – сказал Косихин.
– То есть как это спит? Косихин замялся.
Кутузов, не мигая, смотрел на него своим серым холодным глазом. Изучал. Ждал. Косихин покраснел.
Все еще чувствуя на себе этот взгляд – он будто в самую душу вошел, – Коси
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.