– Бабушка, ты слушаешь сводку?

– Слушаю, Шуринька, слушаю.

Она без радио жить не могла.

Я записывал на тетрадный листок названия освобожденных городов и сел, отыскивал их на большой карте «Европейской части СССР», переставлял флажки.

Приходила бабушка, сбрасывала чувяки, влезала в чулках на мою кровать и рассматривала новую линию фронта.

Если сводка была особенно радостной или тревожной, бабушке не терпелось поделиться с кем-нибудь из взрослых.

2

У отца была двухрядка. Русская. Когда он веером разворачивал ее на колене, она издавала одни звуки, а когда сжимал – совсем другие. На русской гармошке играть не просто: надо все время сжимать и разжимать ее. Я, кажется, этому так и не научился.

Горит керосиновая лампа-семилинейка, гудит печь-голландка. Мы с мамой Олей, моей мачехой, делаем пельмени.

Отец наколол дров, натаскал угля, воды, затопил печь. В предвкушении сладкого отдыха он ставит посредине комнаты табурет, вскидывает гармошку и начинает громко, на весь наш восьмиквартирный коммунальный дом:

Вечер был, сверкали звезды,

на дворе мороз трещал.

Шел по улице малютка,

посинел и весь дрожал.

Посиневшего малютку вовсе не жаль. Дурачась, мы стараемся с отцом перекричать друг друга. Потом он играет «Коробочку», «Иркутяночку», «Подгорную» – разминает пальцы. Потом переходит на протяжные старинные украинские песни. В одной из них парень вызывает возлюбленную: «Выйди, дивчина, выйди, кохана, поговорим двох с тобою». А дивчина ему отвечает:

Ой рада б я выходыты,

с тобой, сэрдце, говориты –

лежишь нэлюб на правой ручке,

так боюся разбудыты.

Слова «нэлюб» в русском языке нет. Это что-то очень грустное. Должно быть, нэлюб – мерзавец. Зачем дивчина держит его на ручке – непонятно. Ушла бы к возлюбленному – и делу конец.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• …
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.