Задирака разбирал за столиком какой-то утильный карбюратор, сердито хмурился, сквозь зубы напевал:
...Ах, где твой черный пистолет?
На Большой Каретной!
Где твои семнадцать лет?
На Большой Каретной...
В МУРе жизнь моя прошла –
На Большой Каретной...
Дубровский, скаля свои ослепительные зубы, мотал черным чубом, рассказывал телефонистке Наде со справочной службы «02»:
– Мне в сорок первом четыре года было. Жили в Смоленске. Как сейчас помню, стоял я в сквере, около часовни Божьей матери Одигитрии, подъехал белый автобус с красным крестом, вылез немец с жандармской бляхой на груди, взял меня за руку – и в машину, а там уже полно цыганят и еврейских детей, они их, как бродячих кошек, по городу отлавливали. Говорит: «Гут, гут», – и дверь за мной захлопнул. И какой я ни был кроха, впервые почувствовал: смерть пришла...
– И что?
– Соседка Любовь Евдокимовна увидала. Пять километров бежала по городу за машиной, кричала пронзительно, умолила жандарма – отдал меня. А всех остальных убили. Мне иногда снятся они – молчат, держат друг друга за руки, и глаза их блестят в темноте. Я за них за всех живу...
Халецкий, поправляя пальцами дужку очков, говорил Одинцову:
– Нет, Юра, леса здесь выросли относительно недавно. Когда-то на месте Москвы – в кембрийские времена – было море. А всего пятнадцать тысяч лет назад эти земли были покрыты километровой толщей льда...
– Эт-то ж надо! – прислушался к их разговору Задирака. – Лед выше Останкинской башни? Полный сикамбриоз!..
Микито переспрашивает по телефону:
– Кто! Жена – мужа?.. Чем?.. Сковородой по голове?.. Ну и ну!.. Вы их там уймите... Отбой...
И сразу же голос из динамика:
– Товарищ подполковник, пачку ковров на Кольцевой автомагистрали подобрали!
– Каких еще ковров? – удивился Севергин.
– Люберецких... С машины, видать, обронили... А Дубровский кому-то «вкладывает в мозг»:
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
ЗАПИСКИ ГРУПКОМСОРГА