Но закончить обещание мне не удалось. Раздался громовой топот на лестнице: в проем двери ввалились два пожарных, в касках, с рацией, противодымных очках, и все присутствующие, кроме лысого мужчины и меня, невольно стали улыбаться. На лицах пожарных в первый момент тоже плавало недоумение, потом один из них, пожилой, поопытней, хмуро сказал:
– Ложный... – и устало махнул рукой.
А лицо второго пожарного – юного, еще безусого – выражало такое безмерное удивление, что даже мне стало смешно.
И тогда лысый мужчина, глядя мне прямо в глаза, спросил тихо:
– Вы смеетесь?.. Вам это кажется смешным?..
– Да! Да! Мне это кажется очень смешным! – крикнул я и, повернувшись к остальным, скомандовал: – Все! Друзья, представление окончено! Все по своим делам!..
Хозяин, суетливо потирая руки, которые от нарукавников казались неестественно толстыми и короткими, спросил:
– Пройдете в комнату?
За столом сидели заплаканная женщина и смазливая черненькая девица.
– Расскажите, пожалуйста, что вы об этом думаете, – предложил я хозяину. – Кстати, как ваша фамилия?
– Селиванов... Евгений Иванович... – растерянно сказал хозяин. – А это жена моя... Мария Федоровна... и дочь... Вера...
Он очень волновался, ерзал, сильно потел, он двоился, четверился, множился у меня в глазах, как плохо отфокусированное изображение в телевизоре. При этом он буквально истекал крупными каплями пота, и я боялся, как бы он совсем не истаял, превратившись в призрак, от которого останутся на столе лишь черные сатиновые нарукавники.
Он мне почему-то был очень симпатичен из-за этих нарукавников – их ведь никто теперь и не носит, совсем затюкали, засмеяли, зашутили их. Они вроде и не нужны никому: все живут хорошо, рукавов не жалко.
А ему нужны – в углу стоял освещенный перевернутой настольной лампой чертежный станок, кульман, с недоконченным листом. Бутылочка с тушью открыта, сохнет чернота в рейсфедере. Это в первом часу ночи-то.
Взрослая дочь, много расходов. Сапоги замшевые – нужны, значит, пока нарукавники...
– Евгений Иванович, а телефон у вас есть?
– В коридоре... с него, собственно... все началось.
– Ну-ну, рассказывайте... – поторопил я его.
– Кто-то повадился звонить... и днем, как говорится... и ночью. Позвонят – и молчат, дышат в трубку, и все...
– Когда?
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.