Тамара позвонила без опоздания, и Олег Петрович сказал глухо в трубку о том, что обстоятельства изменились и он срочно уезжает, но на прощание должен сказать ей нечто важное и потому просит сделать исключение из своих правил и правил гостиницы и зайти для этого последнего разговора к нему в номер. Тамара согласилась.
– Ты куда? – спросила мать, видя, как Тамара надевает свое лучшее платье.
– Надо, – отрезала она. – С человеком одним хорошим посоветоваться хочу. Приезжий он, москвич...
– Ты моих советов слушай, – завелась мать, – а не всяких там приезжих. Знаем мы этих мазуриков, у них одно на уме. Дура ты, Томка, хоть и выросла. Нету этих хороших, нету, все выгоду только себе ищут. А от такой девки понятно чего ждут...
– По себе меряете да по своему дружку, – не сдержалась Тамара. – Есть добрые люди, есть, только вам они не попадаются, потому что вы сами не хотите их видеть...
– Дрянь неблагодарная!.. Не возвращайся домой, катись со своим москвичом...
Тамара быстро шла по улице. Нет, никогда она не примет это материнское «нет добрых». Скольких она уже их встречала – и в школе и в гостинице. Дома только не встречала добра, но не ожесточилась, напротив, утвердилась во мнении, что так жить нельзя, никогда она такой не будет. Без веры в добро, в хорошее и жить нельзя и надеяться не на что...
В открытое окно номера вливались шумные перекаты города. Из репродуктора лилась музыка. На столе сверкала серебром бутылка шампанского, в вазе громоздились апельсины, прямо на скатерти лежали дорогие конфеты...
Олег Петрович, словно изнывая от жажды, залпом выпил бокал теплого вина, закурил сигарету, налил снова, следил посветлевшими глазами за роем пузырьков. Тамара сделала несколько маленьких глотков из своего бокала, переждала, спросила тихо:
– Значит, уезжаете?
– Улетаю, – поправил Олег Петрович, взглянув на часы. Он взял Тамару за руку, настойчиво потянул к себе.
Она осторожно освободилась. «Какой смешной, – подумала Тамара, глядя на посоловевшего Олега Петровича, – и хороший. Детей, наверное, любит. Может, и вправду в Москву поехать? Там столько институтов с общежитиями. Он же серьезный человек, поможет устроиться. И жену свою любит, вон сколько подарков накупил». – Она увидела завернутые парфюмерные коробочки и пакеты на подоконнике.
– Олег Петрович, скажите, а вот как вы понимаете слова «стать счастливым»? – неожиданно спросила Тамара. – Я знаю, у каждого человека по-разному все в жизни складывается. Но что-то ведь надо сделать для себя, а вот что? Овладеть профессией? Замуж выйти удачно? Знаете, сколько девчонок у нас ищут красивой жизни, а потом в больницы попадают...
– Почему в больницы? – не понял Олег Петрович.
– Вы как маленький, будто сами не знаете...
Почему-то эта фраза подстегнула Олега Петровича. Еще раз он жадно выпил, досадуя на свою нерешительность. И подумал, что, быть может, девушка сама ждет от него большего внимания, к которому наверняка привыкла, гуляя с парнями, а он миндальничает. Олег Петрович пересел на кровать, позвал:
– Иди сюда.
Тамара подошла, и он потянул ее к себе.
– Пустите меня, – сказала она глухо и, поскольку он не отпускал, уже зло бросила: – Да пустите же. – Резко оттолкнула его, отошла к столу.
Он сидел на кровати, взявшись руками за голову, тяжело дышал.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
О том, как инженеры и рабочие Ореховского хлопчатобумажного комбината сообща решают важную проблему