- Хо-хо-хо! Одна еще куда ни шла, но это, - он замахал перед лицом, словно отгонял комаров, - не по технике безопасности.
- Лодка посуху не ходит. Два весла, две руки, два глаза, две ноги, - хохотнув, протараторил Васька.
Игорь сидел красный, неловкий, как бы оцепеневший от надобности что-то сказать, вообще заговорить. Он только сжимал свои кулачище и все не мог найти им место - то клал на стол, то прятал на колени, то вдруг совсем нелепо подпирал ими бока, принимая лихую позу добра молодца. Узкий лоб его в глубоких морщинах был покрыт потом. В поту был и нос - крупный, мясистый, с горбинкой.
Макар Игнатьевич почти не глядел на Игоря и весь разговор вел с Васькой, но время от времени его острый прищуренный взгляд нет-нет да и впивался на миг в млеющего жениха.
- Татьяна! - вдруг крикнул Макар Игнатьевич и прислушался, вытянув тонкую шею.
- Чего? - глухо раздалось в соседней комнате.
- Поди сюда! - строго сказал Макар Игнатьевич.
- Ну? - Шторы заколыхались, но Танька не вышла, осталась за ними.
- Дай-ка нам закусить, - попросил Макар Игнатьевич, - капустки, огурчиков, бруснички. Колбаски нарежь разной. Стаканчики не забудь. Люди пришли, не видишь?
Танька шагнула из-за штор, резко, внезапно, и прошагала вдоль стены быстрыми, мелкими шажками, как бы механически, со строгим, твердым лицом и пустыми глазами.
Макар Игнатьевич закурил. Гости тоже потянулись за папиросами. Тяжелая, томительная тишина воцарилась в комнате. Васька нашарил под столом ногу Игоря и пнул по ней. Игорь вздрогнул и, словно очнувшись от дремы, сказал:
- Позавчера в картину ходил, «Тайна фермы» какой-то. Не видали? Макар Игнатьевич мельком взглянул на него и кивнул Ваське:
- Мура. Чему мы молодежь научим от такой картины? - Он разогнал перед собой табачный дым и снова обратился к Ваське: - А про тебя говорят, будто ты девок в будку водишь, прямо во время сеансов. - И добавил уже без всяких сомнений: - Это нехорошо.
- Вот люди! Вот люди! - изображая искреннее возмущение, закричал Васька. - Я вожу! В будку! Во дают! Во-первых, не вожу - они сами ходят. А во-вторых, чего с ними в будке делать? Стрекот, жара, иной раз дымку поддает, да и неудобства. Что, хаты нет, что ли? Я, Макар Игнатьевич, с этим делом завязал: уже десять раз мог бы жениться и развестись, а все держусь. Вот дружка отдам, тогда и сам. Верно, Игореха?
Игорь засмеялся - хрипло, отрывисто. Вслед за ним засмеялся и Макар Игнатьевич - тоненько, елейно.
- А что? Не найдется для меня невесты? - закричал Васька, оглядываясь по сторонам, словно отыскивая того, кто скажет: «Нет, не найдется». - Вот ты скажи, - ткнул он в Таньку, вышедшую из кухни с тарелками.
- Я тебе не справочное бюро, - отбрила его Танька. - И вообще, - она побуравила глазами отца, - неинтересные мне эти разговоры.
- Ладно, ладно, - проворчал Макар Игнатьевич. - Сала нарежь и луку. Она принесла сало и лук, торопливо, кое-как расставила закуски и засобиралась уходить.
- Ты куда? - спросил Макар Игнатьевич.
- К Любе, - ответила она из прихожей.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.