Папа Аркадий неделями пребывал в запое и в конце концов отдал богу душу. Отпевали его в той церкви, которая потом стала музеем. Может быть, тогда Алексей Васильев впервые обратил внимание на фрески.
В опустевшем доме было холодно и тоскливо.
Продан был дом... В 1898 году. Уехал Алеша Васильев, коллежский секретарь. В Петербург уехал. В Академию художеств поступать.
А там подрастала будущая княгиня Улусова. Пансион... Романы Жорж Санд... И папа, страстно желавший привести в порядок свои запутанные финансовые дела, мечтавший о выгодной партии для дочери.
Ох, уж эти мечтатели...
Нет, не стар был князь Улусов. Монокль носил, усы носил и кое-какие регалии. Иного рода регалии выделяли Алешу из толпы. И юная княгиня это заметила.
Были на Руси такие княгини, которые умели замечать кое-что. Графиня Ростопчина зашла как-то в церковь Московского университета (было это накануне похорон Н. В. Гоголя) и заметила студента юридического факультета, который рисовал покойного писателя. Портрет был литографирован. Так был признан художник Рачинский. А ведь это очень много значит – получить признание, пока ты молод.
Алеша Васильев был художником. В Заозерском музее сейчас выставлены семь его картин. Но в ту пору он еще не успел получить признания.
Их соединило искусство и разъединила любовь.
Когда родилась девочка, князь Улусов находился на Японской кампании при штабе генерала Куропаткина.
Почти год княгиня провела в имении своей московской подруги Натали. Она умчалась туда в великом испуге задолго до родов. Оттуда через год с небольшим девочку взял отец и отвез в Заозерск к своей двоюродной сестре – Карениной Марии Дмитриевне. Маша жила в доме только с сестрой, которой было лет десять. Родители умерли, оставив детей почти без средств к существованию, когда Маше только-только стукнуло двадцать. Остался дом да мельхиоровые кубки – призы. Как тоскливое напоминание о балах, ярких свечах и галантных офицерах из местного гарнизона. Любимый двоюродный братец с дочкой оказался неожиданной находкой, ибо вместе с девочкой в дом вошли деньги Княгиня была состоятельной грешницей.
Каренина удочерила ребенка. Молва нарекла ее кровной матерью.
И потекли годы...
И не попала бы никогда в милицейские протоколы эта житейская история начала века, если бы не встретились в семнадцатом году княгиня и ее возлюбленный «А. В.». Они встречались и раньше, но эта встреча была последней. Он приехал в Москву из Заозерска, она – из Петербурга. И в доме Натали княгиня сказала... Хотя как я могу знать, что именно она сказала? Я могу только предполагать, конструировать, восстанавливать. «Мир рушится, Алеша, – сказала, наверное, она. – Но все возродится. Я прошу, чтобы ты сохранил то, что я не хочу брать с собой. Оно должно остаться здесь. Там оно будет пущено в распыл».
Может быть, она произнесла другие слова. Но ЭТО она Алеше вручила.
ЭТО было коллекцией.
А портрет ее Алеша оставил у себя. Может, хотел дочери показать, кто знает...
Так что в Заозерск княгиня не приезжала. И Алеша больше не приезжал. Погиб в схватке с басмачами в Средней Азии. Оттуда в двадцатом с оказией брактеатик прислал.
«С любовью. А. В.».
На том и закончился первый период этой истории.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Штрихи к портрету балерины Людмилы Семеняки