Стоит Коля на ПУ № 1. С него начинается пулеметный, как говорил Вадим Рыжов, АКР – заключительная стадия, ударный финал всего грандиозного заводского потока.
До цеха холодной прокатки металл течет светлой рекой, которую ловят в гигантские, до трехсот тонн емкостью, ковши для последующей разливки. Потом пробегает раскаленными глыбами по громадному, мощностью в иной завод, блюмингу, где его обжимают, как тесто. Он скользит ослепительной бесконечной полосой проката, периодически режется для передачи на дальнейшую обработку, сматывается в фантастические багровые свитки.
За время прохождения по заводу металл сворачивают и снова разворачивают не один раз. Это все надо видеть. Заочно просто невозможно себе представить все эти исполинских размеров и силы механизмы, на которых с прочнейшей сталью люди расправляются, как с папиросной бумагой. Они могут даже ее порвать по небрежности, и от этого ни одна автоматика не спасет, а нужен глаз да глаз, и чутье, и рука.
Итак, на участок АКРа будущий автомобиль приходит в виде уже прокатанной до нужной толщины (2 – 7 мм) стальной полосы, в последний раз смотанной в рулон. Сталь холодная. По дороге ее очистили от окалины. Протравили в кислоте. Вес рулона от пяти до тридцати пяти тонн – семь десятков «Жигулей» в одном свертке, стало быть.
Сначала рулон разматывают. Этим делом и занимается в бригаде групкомсорг Коля Субботин. Он придвигает рулон вплотную к афегату, надевает на шпиндель, прижимает «щеками», заламывает конец ленты, заводит в тянущее устройство. Под рукой у Коли и первая кнопка пуска. «Комсомольская раскрутка», – как сказал про нее Лысуха. Отсюда начинается АКР. Надо, чтобы он сразу работал в комсомольском темпе.
Собственно, тут ничего уже нельзя отделять друг от друга – ни операции, ни людей. Агрегат – система, работающая в едином ритме, и Коля мне это документально подтвердил.
Когда я попросил его для памяти нарисовать мне схему АКРа с ПУ и стоящими на них людьми, он заказ очень быстро выполнил. На чертеже значились: трое Алешичевых, трое Рыжовых, трое Бараковых и два Назарова. Себя Коля записал один только раз. По одному разу были упомянуты упаковщик Женя Лукогорский и гидравлик Игорь Быков.
Поскольку я народа в бригаде еще не знал, то спросил, естественно:
– Откуда столько братьев набрали?
– Это не братья, – засмущался Коля, – хотя так же могут друг за друга постоять.
Оплошка моя прояснилась на месте. Оказывается, столько одинаковых фамилий было проставлено потому, что каждый в бригаде может работать на любом рабочем месте, что они проделывают, избавляясь от монотонности.
– А ты? – спросил я Субботина.
– А я все тут, на одном месте, – опять засмущался Коля.
Наступил обед, Коля торопился. АКРовцы шефствуют над одним из классов средней школы. Надо было организовать экскурсию на завод, заодно и деньги получить на подарки подшефным отличникам. Как сказал мне Коля, бригада согласилась, чтобы деньги были сняты с их премиального фонда.
– Ты почему это Колю напрочь «замариновал» в его будке? – спрашивал я впоследствии Лысуху.
– Потому что его место центральное, – сказал Иосиф. – Потому что с него начало. Потому что мне производительность нужна: она во многом от его разворотливости зависит.
– А как же тогда понимать твое утверждение, что в агрегате должно быть все едино, начиная от умения людей и кончая их положением?
– Так надо и понимать. Но в то же время не забывать, что агрегат – система, состоящая из многих частей.
«Отличный коллектив! – говорили мне про первую бригаду в один голос мастера. – Их сила в стабильности. И вообще все они «чувствительные» ребята: когда их кто-то обходит, мигом взвинчиваются и бросаются перегонять. Словом, бригада такая хорошая, что так и подмывает ее расформировать и разбросать по другим бригадам. Но упрям Лысуха...»
– Откуда взялось упрямство-то? – спрашиваю.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Из дневника очевидца
Дважды Герой социалистического труда, лауреат Ленинской премии академик Павел Пантелеймонович Лукьяненко