Каждый рабочий день металлург Иосиф Федорович Лысуха решает на производстве серьезную государственную задачу: обеспечивает народное хозяйство страны автотранспортом. Так он считает. Лысуха руководит КМК, как говорят на заводе, то есть комсомольско-молодежным коллективом, а точнее – 1-й бригадой агрегата комбинированной резки (сокращенно – АКР) цеха холодной прокатки ЧМЗ. Предприятие поставляет автомобильный стальной лист ЗИЛу, ГАЗу, КраЗу, ВАЗу (и в двадцать одну страну мира).
Однако Лысухе можно и возразить: ведь и остальные металлурги завода причастны к этому обеспечению. И агломератчики и доменщики. А если разобраться, автомобилестроители – те еще ближе к потребителю стоят.
– Без нашего листа они все так бы и стояли – руки в брюки, – говорит Лысуха.
– И ты бы так стоял без коксохима, без мартена.
– Стало быть, мое место в центре процесса, – не сдается Лысуха.
Иосиф по-своему логичен. И хотя из-за одной только склонности к юмору весь долгий путь выделки стали он укладывает в краткий синтез: «в изложницы да на ножницы», – однако за свою точку зрения держится. Так он видит свое место в заводском процессе.
Собственно говоря, у бригадира на АКРе никакого определенного рабочего места и нет.
Операторы, от первого до последнего, занимают кабины с большими окнами, которые называются постами управления (ПУ). На постах пульты с электроникой. Перед ними кресла.
Бригадир такого комфорта лишен. Всю смену он передвигается от поста к посту вдоль агрегата и заходит в обе стороны за его пределы. Тут уж ему вообще открывается полный простор.
Пролет раскинулся на сотни метров. С одной стороны в него вкатывают металл. С другой – подают вагоны. В середине этой общей производственной цепи одним большим связующим звеном слаженно громыхают звенья АКРа. Опять получается у него центральное место. Поневоле начинаешь соглашаться с Лысухой.
– Надежная нужна связь, – говорит он, – поскольку наш агрегат есть система, работающая в едином ритме. Тут глаз да глаз.
– Автоматика-то на что?
– Автоматика безыдейна, – спокойно отвечает Лысуха. – А во-вторых, она не все знает.
Вскорости сообща нам удалось выяснить, что автоматика мало знает вовсе не оттого, что она такая уж тупица. Просто когда проектировался цех, тогда никто еще не знал, во что выльются АКРовские проблемы. В перспективу же заглянуть, прямо скажем, не смогли. Построили пролет в расчете на выпуск 250000 тонн листа в год. А его сейчас уже выходит 400000 тонн. Тесно в пролете. Некуда сталь девать. Приходится останавливать агрегат и ждать, пока не отгрузят потребителю многотонные пачки стального листа, забившие все известные места складирования, сплошь занявшие и загромоздившие рольганги и транспортеры. А простаивать только по одной той причине, что ловко работаешь, страдать оттого, что некуда девать готовую продукцию! Подобная ситуация давит на психику. Таким путем рабочему легко можно и руки от дела отбить.
– Многие беды в заводском нашем хозяйстве происходят от неверного определения места оператора, – заявляет без околичностей Лысуха. И приводит в доказательство такой вот пример.
Оказывается, в своем первородном виде, соответствующем проектным чертежам, никакого стекла вокруг постов управления не было. Не имелось и кабин. Пульты стояли прямо на полу. За ними на том же полу стояли операторы. По конструкторскому замыслу имелось в виду, что рабочему на дело рук своих смотреть вовсе не следует. Ни к чему это. Оператор должен всю смену пребывать, уставясь в пульт, чтобы чего-нибудь там не прозевать. А работа должна идти сама по себе. Рабочему-де соваться туда вовсе не обязательно. Зато, по конструкторской идее, улучшалась операторская связь, так как работники должны были хорошо видеть друг друга.
Недочетов тут набралась сразу уйма.
Промазали проектанты на том, что хороший рабочий всегда будет существом своим не в пульте управления, а в своей работе. Он ловит ее на слух, на нюх, на шестое чувство. Даже товарища он ощущает по передаваемой из рук в руки работе. А по пульту пальцами, пусть хоть в нем будет сто кнопок и рычагов, он бегает машинально, не глядя, как пианист по клавишам.
Самым простым конструкторским промахом было отсутствие защиты от шума, который превышал все допустимые децибелы. А главным – все-таки тот, что человек не может быть ниже своей работы. Ему так трудно. И несправедливо, и постоянно хочется ее с себя свалить. Такой уж у нормального человека характер. «Это я, естественно, сам принцип передаю, – поясняет Лысуха. – Возьмите хотя бы нашего Вадима Рыжова».
Вадима Рыжова действительно можно «взять». Редких качеств парень, хотя бы потому, что спартаковский болельщик. Иными словами, верен команде, которая город Череповец своим вниманием так ни разу и не удостоила. Это в шутку, конечно.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.