Не я первый ломал голову над этой задачей. До меня ее пытались решить многие, в том числе и ведущий дело следователь. Он тоже искал лазейку: вооружившись секундомером и линейкой, пункт за пунктом изучал маршрут Кузнецова, моделировал его возможные отклонения, но в результате ни одна из его комбинаций не выглядела достаточно убедительно.
И все же лазейка была! После рандеву в «Страусе» в этом не оставалось никаких сомнений.
По дороге сюда я тоже перебирал варианты, но как бы далеко ни отклонялся в своих поисках, мысли, словно лошадки в карусели, вращались вокруг одной, выросшей до значения символа детали – двери с английским замком.
«Фокус в том, – рассуждал я, – что она запирается на ключ, а открыть ее можно без ключа, надо только зайти с внутренней стороны. Стас уверен, что это сделал я. Он думает, что я был соучастником ограбления, что Кузнецов посвятил меня в тайну, и теперь ждет платы за реализацию своего плана. Что ж, пусть ждет. А я тем временем должен отыскать эту самую дверь. Отыскать во что бы то ни стало!»
Вид у «Лотоса» и впрямь был таинственный. Его зыбкие, размытые туманом огни манили, притягивали и в то же время казались ненастоящими, висящими в пустоте, почти нереальными.
В «Лотосе» три двери. Основная и две запасных. Неделей раньше все три осматривал следователь, но между мной и им есть разница: он ничего не знал об английском замке и искал выход, через который Кузнецов выскользнул из гостиницы. Я же хотел найти вход, которым собирался воспользоваться Стас и которым вместо него воспользовался кто-то другой...
Центральный вход я исключил. Эти двери практически не запирались, и, хотя швейцара нетрудно отвлечь, не думаю, чтобы Стас строил свой план в расчете на случайность.
Две другие двери, наоборот, были заперты постоянно. С них-то и надо было начинать.
Я пересек дорогу и прошелся вдоль торцевой стены гостиницы.
Двустворчатая прозрачная дверь из толстого стекла была врезана в такую же прозрачную стену. Справа от меня тянулся ряд игральных автоматов. В центре вестибюля, опоясывая спуск в валютный бар, стояли каменные вазоны с цветами. Слева – перегородка из полированного дерева, за которой находился кабинет директора, бухгалтерия и бюро экскурсий.
Дверной замок был также на виду. Наброшенный с внутренней стороны двери, он представлял собой две стальные пластины, перекинутые через ручки и стянутые по бокам толстыми болтами. Нет, эту дверь тоже придется исключить.
Я дошел до угла и остановился у высокой, с человеческий рост изгороди. Дождался, когда поток пешеходов немного схлынет, раздвинул ветки и ринулся сквозь колючий кустарник.
Участок позади гостиницы смахивал на узкий, прорубленный в скалах тоннель: по одну сторону вздымались этажи «Лотоса», по другую стоял глухой кирпичный забор. Сверху и впереди – ничего, кроме серого месива тумана.
Держась поближе к стене, я добрался до запасного выхода.
Дверь помещалась в неглубокой нише. На ней, продетый в массивные стальные скобы, висел амбарный замок.
Я взял его в руки, попробовал на вес, подергал, испытывая на прочность, и понял, что и от этого варианта придется отказаться. Тяжелый, тронутый ржавчиной замок, казалось, висел здесь тысячу лет и
намертво сросся с дверью. Открыть его можно было разве что с помощью динамитной шашки.
Выходит, Стас обманул! Не кувалдой же взламывать эту проклятую дверь?!
Учитывая, что замок не имел никакого, даже самого отдаленного отношения ни к Англии, ни к английской системе запоров, что дверь, на которой он висел, ведет не в холл, а в служебное помещение, что Кузнецов не мог... Стоп! А при чем здесь Кузнецов? Ведь это я должен был помочь ему выбраться наружу!
«Наконец! – пробурчала половина моего я, всегда трезвая и рассудительная. – Поглупел ты, однако. Тут мозгами шевелить надо, а не кувалдой».
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
К Всесоюзной кинопремьере фильма «Берег»